– Я не уверен, что нам удастся перетянуть на нашу сторону умеренных анархистов, но нужно пытаться убедить их хотя бы сохранить нейтралитет, - после паузы ответил Максим.
– А вот Отряды Контроля, определенно, должны быть уничтожены!

– Поясните, пожалуйста, свое последнее утверждение, товарищ Белов, - попросил Шпигельглас.
– Почему вы настаиваете на уничтожении Отрядов Контроля?

– Их «прогулки» очень напоминают мне действия гитлеровских штурмовиков, - ответил Максим.
– Расспросите входящую в мою группу сержанта Шнайдер, она вам, как очевидец, подробно расскажет про их художества. Нет, в идеале, конечно, стоило бы принудить Отряды Контроля к сдаче и подвергнуть их членов суду, но такой вариант я не рассматриваю, как абсолютно нереалистичный.

– Я поддержу мнение товарища Белова насчет Отрядов контроля с той лишь поправкой, что им все-таки нужно будет предложить сложить оружие, - произнес Судоплатов.
– Понятно, что они, скорее всего, откажутся, но приличия должны быть соблюдены.

Максим кивнул, признавая справедливость слов Павла Анатольевича.

– Ну хорошо, товарищ Белов, вашу позицию насчет Отрядов Контроля я понял, - не стал развивать дискуссию Шпигельглас.
– А что вы думаете насчет членов ПОУМ?

– Ну, если Андрес Нин, по утверждению товарища Котова, является весьма умеренным, то трогать его не стоит, - задумчиво проговорил Максим.
– Я бы ликвидировал газетчика и руководителя молодежной организации, от них вреда побольше будет.

– Пожалуй, соглашусь с вами, - кивнул Шпигельглас.
– Но тут нужно будет смотреть по ситуации. Пока неизвестно, до кого мы сможем добраться, а до кого нет. Эх, жаль, что Морин сейчас в тюрьме сидит... Скажите, товарищ Артузов, нет ли какой-нибудь возможности его освободить?

– Хотите с его помощью устроить раскол внутри ПОУМ?
– понимающе усмехнулся Артур Христианович.

– Именно, - кивнул Шпигельглас.
– Нет ничего хуже, чем межфракционная борьба внутри партии. Наиболее радикальные крылья будут активно грызться между собой, а рядовые члены, глядя на происходящее, начнут покидать ее ряды.

– В принципе, за хорошие деньги можно будет устроить Морину побег, - задумчиво проговорил Артузов.
– Вопрос только в том, как это залегендировать, чтобы в ПОУМ поверили, что это был действительно побег. Хорошо, я подумаю над этим.

– Спасибо, товарищ Артузов, - поблагодарил Шпигельглас, после чего повернулся к аудитории.
– Еще мнения будут? Нет? Тогда подведем итоги. Принимая во внимание позиции товарищей Белова и Судоплатова, я считаю, что нам нужно попытаться убедить руководство НКТ и ФАИ перейти на сторону республики. Если они откажутся - мы будем считать их врагами и поступим с ними соответственно. То же касается и Отрядов Контроля. Мы предложим им сдачу и гарантируем справедливый суд. Откажутся - пусть пеняют на себя. В отношении же ПОУМ будем действовать по ситуации...

– Позволю себя дать вам несколько советов, - произнес Артузов.
– Отправьте в Барселону людей, которые будут заниматься ПОУМ, пусть погуляют по городу и сориентируются на местности. Да и сами вы отправляйтесь туда же, чтобы познакомиться президентом Компанисом и договориться с ним о совместных действиях.

Приданный же вам батальон войск НКВД стоит отправить поближе к театру военных действий, например, в Валенсию. Этот вопрос я могу взять на себя, все равно мне нужно будет встретиться с президентом Асаньей и премьер-министром Ларго для согласования вашей операции.

Да, и подберите себе оружие из захваченных в боях с националистами трофеев. Если члены ПОУМ будут убиты из вражеского оружия, будет больше шансов, что вину за их смерть возложат на фашистов.

– Благодарю за советы, товарищ Артузов, именно так мы и поступим, - обдумав предложения Артузова и не найдя в них недостатков, согласился Шпигельглас.
– На разведку в Барселону отправятся товарищи Судоплатов, Тимашков и Белов. Судоплатов и Тимашков работают в паре, у Белова же есть своя группа. Дату отправки определим позднее, на сегодня же я предлагаю закончить!

23 апреля 1937 года. 16:14.

Отель «Палас». Мадрид, площадь Кортесов, дом 7.

На следующий день после обеда девушки убежали на комсомольское собрание. Максим же с ними не пошел, искренне надеясь, что его приятель комсорг Борисов не будет сильно нудеть по этому поводу. Вместо этого он отправился в выделенный Шпигельгласу кабинет, где получил от его помощника тонкую папку, содержащую краткую информацию по наиболее значимым членам ПОУМ.

Вернувшись в номер, Максим уселся за стол в общей комнате и приступил к изучению полученных документов. Всего в папке было более десятка справок, каждая из которых занимала два-три машинописных листа и была снабжена прикрепленной фотографией.

Изучая документы, Максим постепенно добрался до справки, посвященной Курту Ландау. Быстро пробежавшись по тексту, Белов понял, что ничего нового по сравнению с тем, что вчера рассказывал товарищ Котов, он для себя не узнает. Зато документ был снабжен фотографией, на которой был запечатлен мужчина в круглых очках и маленькими усиками, как у актера Чарли Чаплина. Максим не смог бы объяснить почему, но лицо Ландау казалось ему неприятным.