Под прикрытием пулеметов, не дававшим восставшим высовываться из окон и вести ответный огонь, гвардейцы приближались к домам и врывались внутрь, закинув предварительно по паре гранат в окна. В крайних случаях против восставших применяли и пушки, но делали это довольно редко, не желая разрушать красивый старинный город, каковым, без сомнения, являлась Барселона.

Однако, иногда артиллерию все же использовали. Так, например, не повезло восьмой секции Отрядов Контроля, чью штаб-квартиру на улице Хифре захватывали бойцы отдельной штурмовой роты НКВД. Как удалось выяснить местным товарищам, именно эта секция была ответственно за уничтожение находившейся неподалеку коммунистической ячейки и убийство работавших там людей. А потому участь ее бойцов была незавидна.

Совершенно не церемонясь, штурмовики выкатили на улицу Хифре и пересекающую ее улицу Майорки все четыре положенных батальону по штату сорокапятимиллиметровых пушки. И лишь после того, как в орудийных передках закончились снаряды, штурмовики вошли в изрешеченное попаданиями здание.

Но даже после этого бойцы восьмой секции сумели дать штурмовикам отпор! Те, кто оказался в центральной части здания, подальше от окон, сумели пережить обстрел и с яростью обреченных бросились на вошедших в здание штурмовиков. Те, впрочем, тоже никаких теплых чувств к ним не испытывали, отчего ни один боец восьмой секции Отрядов Контроля в плен не попал.

Вообще, анархисты дрались крайне решительно и даже отчаянно, храбрости и упорства им было не занимать. Однако, порядок всегда бьет мастерство, вот и личная храбрость анархистов оказалась бессильна перед слаженными действиями Женералитета, и к вечеру восьмого мая бои в городе прекратились.

Утром девятого числа жители Барселоны проснулись словно бы в другом городе. Кое-где, конечно, еще постреливали, но люди уже почувствовали, что это отдельные эксцессы, а не системное явление. Артеми Айгуаде же за эти дни полностью восстановил свою репутацию. Если раньше народ считал его никчемным советником по внутренней безопасности, а анархисты из НКТ и вовсе думали требовать его отставки, то теперь о нем говорили исключительно как о решительном и компетентном руководителе.

Президент Луис Компанис и советник по внутренней безопасности Артеми Айгуаде, впрочем, не спешили расслабляться. Пускай им удалось навести порядок в Барселоне, однако, теперь перед ними стояла гораздо более сложная задача - проделать тоже самое со всей Каталонией!

Один месяц спустя…

6 июня 1937 года. 19:44.

Отель «Палас». Мадрид, площадь Кортесов, дом 7.

Вот уже почти месяц прошел с окончания боев в Барселоне, а Испанию все продолжало лихорадить.

Едва успели утихнуть разговоры об анархистском выступлении, которое газетчики уже успели окрестить «Майскими днями», как всю страну, ну, или, по крайней мере, ее республиканскую часть, потрясло новое известие - по дороге в свою резиденцию в монастыре Монтсеррат был убит президент Испании Мануэль Асанья!

Во время событий в Каталонии президент Асанья безвылазно находился в Валенсии, остерегаясь бывать в монастыре, находившемся всего в полусотне километров от Барселоны. И только утром пятнадцатого мая, когда в Каталонии все более-менее успокоилось, он решил, наконец, вернуться в Монтсеррат, выбранный им в качестве своей резиденции еще в ноябре прошлого года.

Неподалеку от монастыря дорога делала несколько крутых поворотов, возле одного из которых в придорожных кустах сработало взрывное устройство, обрушившее на снизившую скорость «Испано-Сюизу» шквал коротких металлических цилиндров, превративших дорогой президентский автомобиль в решето. И сам Мануэль Асанья, и находившиеся с ним водитель и охранник при этом погибли на месте.

О гибели президента стало известно довольно быстро. Монахи услышали неподалеку от монастыря взрыв и отправили пару человек посмотреть, что случилось. Они-то и обнаружили изрешеченный поражающими элементами автомобиль с тремя изуродованными телами внутри. Монахи поспешили уведомить о произошедшем правительство Каталонии, которое, после прибытия в монастырь полиции и подтверждения личностей погибших, сообщило о гибели президента в Валенсию.

На расследование убийства президента были брошены самые лучшие кадры, причем, как из Валенсии, так и из Барселоны. Президент Каталонии Компанис был, пожалуй, сильнее всех заинтересован в скорейшем расследовании убийства Асаньи, которое могло поставить крест на всех его действиях, направленных на сохранение каталонской автономии! Гибель президента на территории Каталонии ему могли и не простить.

Почти сразу были выдвинуты две версии произошедшего. По одной из них это была месть анархистов за требование навести в Каталонии порядок и последовавшие за этим «Майские дни», по другой же - покушение было организовано людьми Франко и стоявшими за ним германскими фашистами.

В пользу версии об анархистах были достаточно внятный мотив и взрывное устройство явно самодельного происхождения, а в пользу фашистов - точность, с которой было организованно и исполнено покушение, а также показания монахов, сообщивших, что за пару дней до случившегося в монастырь приходили люди, интересовавшиеся, когда же господин Асанья вернется в свою резиденцию? Люди эти были непохожи на местных, а главный из них говорил по-немецки, общаясь с монахами через испанца-переводчика.

Испанца этого нашли, пройдя по проводам, тянувшимся от взрывного устройства. Он лежал рядом с немецкой подрывной машинкой с пулевым отверстием во лбу. Личность этого человека еще предстояло выяснить, пока же эксперты лишь установили, что пуля в его голове была выпущена из немецкого «Парабеллума», что еще немного склонило мнение следствия в пользу версии о фашистах.