Старший наградил его увесистым подзатыльником, тот сразу выпрямился и замолчал.

— Сколько раз тебе говорить держать язык за зубами при чужаках! — разразился старший. — Я с тобой позже поговорю. А ты, — повернулся он ко мне, — значит, к вождю и к Зире?

— Да.

— Рик, ты за старшего! — скомандовал главный, обращаясь к третьему, до сих пор молчавшему, стражнику. — Пошли.

Мы двинулись вглубь.

Дети, беззаботно играющие рядом с шатрами, сплетали венки из редких пустынных цветов, их смех разносился эхом по бескрайним песчаным просторам. Звуки флейты и барабанов начинали поднимать настроение, подготавливая всех к вечерним танцам и песням, что неизменно становились частью вечера.

Огни костров освещали лица кочевников, выделяя их мужественные и гордые черты. Старики рассказывали истории о великих походах и сражениях, о легендарных предках и древних традициях, передавая свою мудрость следующему поколению.

Ночь окутывала пустыню своим бархатистым покрывалом, и звезды, словно бесчисленные алмазы, мерцали на небесах, подчиняясь вечному ритму вселенной. В этом единении с природой, среди просторов и бескрайних горизонтов, кочевой стан жил особенной, свободолюбивой и независимой жизнью, сохранял и передавал свое культурное наследие, оставаясь неотъемлемой частью этой великой пустыни.

Открылось большое, открытое пространство, окруженное шатрами. В центре толпа людей, расположившихся кольцом, а внутри кольца — бой. Человек десять. На самодельном троне сидел вождь, справа от него на маленьком стуле Зира со скучающим видом, слева сморщенный старик. Перед ними стоял небольшой продолговатый стол на восемь мест.

Мы протолкались к центру, двигаясь вдоль сражающихся, огибая их по внутреннему кругу. Краем глаза я заметил, как один из бойцов метнул дротик в другого, стоявшего на пару метров от меня. Траектория полета дротика угрожала мне. Естественно, тот увернулся, а я молниеносно выхватил топор из инвентаря и отбил дротик лезвием плашмя.

Завыл рог, и все остановилось, и барабанный бой, и ликующие крики. Все повернулись ко мне, Зира сначала с любопытством, а потом с подозрительным недовольством. Узнала меня…

Раса: Человек.

Имя: Зира.

Уровень: 19.

Таркун вскочил с места, явив собой высоченный рост, на голову выше меня. Загорелый, крепкий и даже здоровый по меркам дикарей — те обычно стройные и худощавые. Но он был настоящим гигантом. Конечно, не таким, как Балгай, но всё же. На голову накинута шуфа, на теле сияют мифриловые доспехи.

Я улыбнулся: кузнецы не теряют время даром даже здесь и достигли максимального ранга в изготовлении доспехов. Впечатляет. Удачно, что я вовремя урвал себе состояние, ибо сейчас, думаю, конкурентов на аукционе стало гораздо больше, и теперь на этом особо не разбогатеешь.

Вернемся к Таркуну. Его зеленые глаза, как изумруды, внимательно изучали меня. Что за интересное сочетание: загорелая кожа и зелёные глаза. Если бы он был девушкой, поклонников у него было бы хоть отбавляй. Хотя меня что-то занесло не туда…

— Чужак! Ты неплохо владеешь топором! — Таркун улыбнулся ослепительно белыми зубами. И, правда, красавец. Таркун поднял руку, отчего забугрились тугие мышцы. — Сразимся? — Он потянулся к великолепному копью, одиноко стоящему по правую руку от вождя. Древко сияло от полировки, а место хвата было обтянуто специальной тканью, не дающей соскользнуть рукам. Острый наконечник из мифрила не затуплялся и не ломался. Грозное оружие, особенно в руках мастера, коим, несомненно, и являлся сам Таркун.

— Это лучшее приветствие у нашего народа. Предложение боя. Если откажешься, проявишь неуважение! — шепотом объяснил мне старший стражник.

Раса: Человек.

Имя: Таркун.

Уровень: 18.

Собравшись с мыслями, я покачал головой. Однако отступать было нельзя. Я противостоял ему не как соперник, а как испытание. В мире, где сила и мастерство определяли положение, мне нужно было показать, что я не просто сторонний наблюдатель.

— Хорошо, — сказал я, бросив взгляд на группу зрителей, которые начали шумно обсуждать предстоящее сражение. — Но будь осторожен, я могу тебя удивить.

Таркун лишь усмехнулся, обдумывая мой ответ. Он шагнул вперед, вытаскивая копье из земли, как будто оно было легким, как перо. Я же медленно развернулся, вооружившись топором и принимая стойку, которая лучше всего подходила для сражения: ноги на ширине плеч, глаза прикованы к противнику.