Первые триста шестьдесят километров мы проехали почти не разговаривая. Остановились заправиться. Гоги посмотрел на часы:

– Триста шестьдесят километров за четыре десять. Ничего, если учесть, что мы почти час потеряли на выезде из Москвы, - сказал Гоги.
– Пойдем в буфет или на ходу перекусим?

– Как командор.

– Жалко время терять, может, все-таки на ходу?

– Давай на ходу.

Дальше повел машину я. Гоги расслабился на правом сиденье, сначала он что-то насвистывал, потом спросил:

– Ты стихи любишь?

– Люблю.

– Пишешь?

– Нет.

– Почему?

– Потому, что люблю. На хорошие таланта не хватает, а плохие писать стыдно.

– Удивительное совпадение! Я тоже люблю и не пишу. Даже никогда не пытался. Правильно ты сказал - плохие стихи стыдно писать.

– А какие ты считаешь хорошими?
– спрашиваю я. И почему-то ожидаю услышать - Есенина.

– Хорошими? "Которые историю творят, они потом об этом не читают и подвигом особым не считают, а просто иногда поговорят..." Высший класс! Кто написал, знаешь?

– Знаю - Слуцкий.

– Молодец!
– И без видимой связи с предыдущим Гоги спрашивает: - Ну так что, рассказать тебе то кино?

– Рассказывай.

– Только я коротко буду, без подробностей. Если понравится, подробности отдельно. Хорошо?

Вот каким мне запомнился "сюжет" Гогиного кино.

Жил на свете мальчик. Обыкновенный, средних способностей и нижесреднего прилежания. И родители у мальчика были обыкновенные. Ничего выдающегося в семье не замечалось. Впрочем, одна особенность у мальчика все-таки имелась: он обалдевал от одного вида автомобиля. В пять лет мальчик с удовольствием глазел на машины. В семь - знал все марки, имевшиеся в городе. В девять - мог толком объяснить, для чего служит дифференциал и какие имеет преимущества воздушное охлаждение перед водяным.

Если мальчик пропадал среди дня из школы, искать его надо было в гараже. Одиннадцатилетнего автоболельщика знали чуть не все шоферы города. И уважали. В правилах уличного движения он разбирался так, что с ним невозможно было спорить. Его показывали в городском ГАИ, как показывают музыкантов-вундеркиндов в консерватории.

Автоинспекторы здоровались с ним за руку.

В четырнадцать лет он контрабандно выучился водить ГАЗ-53 и мечтал попробовать "Москвич".

На этом оптимистическое вступление заканчивается.

Ему было пятнадцать лет, когда, проходя по улице, он увидел: около гастронома стоит машина, двигатель работает, шофера нет. Ни о чем не думая, мальчик сел за руль и поехал.

Нет, он никого не задавил, не совершил аварии, просто он не мог остановиться - это было свыше его сил. Сначала он ехал вперед по городу, потом вперед по шоссе... Его задержали на шестьдесят третьем километре.

– Для чего ты угнал автомобиль?
– спросил инспектор.

– Не знаю. Так вышло...

– Куда ты ехал?

– Вообще...

– Ты понимаешь, что за угон автомобиля придется отвечать?

– Да.

– Кто-нибудь знал, что ты собираешься угнать автомобиль?

– Так я и не собирался, пока не увидел - мотор работает, а водителя нет.

Короче говоря, мальчик попал в колонию.

Здесь у него оказалось достаточно возможностей для "повышения преступной квалификации", но его спасли любовь к автомобилю и толковый воспитатель. Почти два года паренек слесарил в гараже и вышел на свободу с лучшими характеристиками: трудолюбив, автомобильное дело знает отлично... Его приняли в гараж. Слесарем. Заставили доучиться в вечерней школе.

Мальчик жил тише воды и ниже травы. Жил ожиданием совершеннолетия, чтобы получить законные права водителя и сесть за руль. Совершеннолетие наконец пришло, он получил права и был призван в армию.

Через неделю после того, как ему доверили тяжелый вездеход ЗИЛ, в его машину врезался пьяный автолюбитель-доктор. Доктор погиб, а молодого военного шофера, хоть и признали ни в чем не виноватым, на всякий случай от вождения отстранили.

– Может, ты вообще невезучий?
– не то в шутку, не то всерьез сказал командир роты.

Он слесарил еще два года, пока не пришло дело, для которого он считал себя родившимся: автоклуб! Должность у него была скромная аккумуляторщик, но теперь он мог тренироваться на спортивных машинах и показать, на что способен.

Тут Гоги делает отступление:

– Я не слишком длинно рассказываю? Хочется, чтобы ты все понял. Я не умею писать кино, но знаю, как все было на самом деле...

– Рассказывай как тебе нравится, Гоги, все, что ты пока рассказал, интересно, - говорю я и вспоминаю последнюю встречу с Таней и Вадимом. "А кто парня на генеральный курс поставит?" - сказала тогда Таня.