Джонни подошёл к кухонному шкафу и что-то пробубнил. Из кухонного шкафа вылез чёрный ящик, наподобие мусорного, над которым Джонни начал трясти своим подносом. Однако бутерброды так прилипли, что пришлось постучать по подносу кулаком.

– О, твою мать, как воняет от этого бутерброда. Неужели он уже протух? А может, я его и ел протухшим? Проклятая жизнь….

Как только Джонни очистил поднос, ящик автоматически закрылся, и на панели загорелся красный индикатор. Джонни принялся ждать.

«Сьюзи, Сьюзи – для чего она пришла? Моя крошка Сьюзи – я всегда робею перед ней. Эти трусливые заикания. Почему я такой странный?» – спросил он сам себя, но ответить не мог.

Индикатор стал зелёного цвета. Джонни ещё раз произнёс волшебные слова, и открылся другой ящик, похожий на посудомойку. Туда он закинул поднос с кружкой, вытер со лба пот и крикнул:

– Сьюзи! Ты что-нибудь выпьешь!?

– Что-нибудь покрепче! – бодро ответила Сьюзи.

– «Покрепче? Зачем ей алкоголь? – явно был против этой идеи Джонни.

Он начал с недовольством, но любопытством осматривать всё, что у него осталось в полупустых бутылках после одиноких вечеров. Иногда ему попадались такие экземпляры, о которых он совсем забыл, но, что ещё хуже, были и те, которые видел будто впервые. Джонни копошился долго – хотел выбрать для гостьи напиток получше, но в итоге устал и выбрал просто самую хорошую бутылку с хорошим напитком. Он налил Сьюзи, подумал, налил себе и вернулся в гостиную.

– Я нашёл только виски, подойдёт?

– Отлично, Джонни, хотя, честно говоря, мне всё равно….

Джонни присел рядом, сохранив дистанцию ровно полметра.

– Что-то случилось? У тебя такой злой вид, – спросила он после того как сделал пару глотков.

– Да-да, прости, я только порчу тебе настроение. Не знаю, не стоило мне приходить сюда вот так просто, без спроса, со своими проблемами. Я такая эгоистка. Наверное, я пойду, – вдруг встала она с дивана, и Джонни оттого сильно побледнел.

– Эй-эй, Сьюзи, успокойся и сядь. Уже почти десять.

– Ну и что, я успею обратно.

– Ты что, сдурела!? От «них» невозможно скрыться.

– Джонни, мне всё равно, – упала она на диван и резко изменилась в лице, будто переоделась в другое платье: слишком траурное и печальное.

– О нет, ты что, плачешь? Пожалуйста, я не вынесу этого, только не плачь.

– Обними меня, Джонни….

– Моя Сьюзи, моя маленькая Сьюзи, – сказал он и осторожно обнял её, точно так, как она его просила. – Кто тебя обидел? Или опять поругалась с Майком?

– Мгм, этот урод сегодня обозвал меня дурой.

– Сукин сын. Сколько ты можешь выносить этого обманщика? Я же давно тебе говорил, что он лицемер до мозга костей. Ты никогда не прислушивалась к моему мнению – теперь страдаешь из-за пустяков.

– Я знаю, я дура….

– Ты не дура – просто поступаешь всегда наперекор…себе и…всем остальным. Просто брось его, послушай наконец меня.

– Я хочу, Джонни, я хочу этого больше всего на свете. Но каждый раз, как только я собираюсь сделать это, мне срывает крышу. Словно мне заклеили рот, и я не могу сказать ни одного плохого слова ему – просто замираю, как тупая кукла с бессмысленным взглядом. Я, я не знаю, что делать…я в отчаянии, – обняла она его крепче, – ты такой тёплый, Джонни…принеси ещё выпить.

– «О, Сьюзи, ты опять меня не слушаешь…», – недовольно раздалось в его мыслях, но затем всё как-то слишком резко ушло: – Я сейчас, присядь пока….

Джонни отправился за очередной порцией, держа в руках два стакана: пустой и не очень. Он окинул взглядом кухню, вспоминая, куда только-что подевал этот проклятый виски, но вспомнить не мог. Поставив два стакана на стол, Джонни присел на стул и не смог сдержать своих размышлений:

«Почему она меня так сильно обняла, чего она каждый раз лезет ко мне в объятия только ради того, чтобы поплакаться. Я что, похож на носовой платок? Надо быть жёстче… Чёрт, но со Сьюзи я не могу быть слишком жёстким…».

Джонни растерялся, забыв, для чего он сюда пришёл, но всё же вспомнил, встал со стула и увидел бутылку, которая всё это время стояла перед ним и на которую он всё это время смотрел. Он подумал, что это странно, наполнил пустой стакан, добавил немного в другой и спросил себя: – Что со мной не так?

Вслед за этим Джонни взял стакан Сьюзи, отлил из него немного в свой, поставил бутылку ровно по середине стола, взял оба стакана в руки и сказал сам себе, точно оправдываясь: – Не стоит ей много наливать, иначе она что-нибудь натворит с собой. Я убью себя, если она сделает себе плохо. Но до этого не дойдёт, я уверен… Так, что-то ещё? Нет, кажется, кроме виски она ничего не просила, – окинул он взглядом кухню и пошёл обратно в гостиную.