Пылесос тем временем продолжал разъезжать по квартире, молча собирая пыль, которой, впрочем, уже давно нигде не было. По телевизору мелькала заунывная картинка, а за окном, спрятанным за толстыми занавесками, мучительно тянулся один из тёплых, летних вечеров. Несмотря на то, что солнце только-только начало сползать за горизонт, по улицам уже никто не ходил, не ездил и даже не пытался завести с кем-нибудь разговор. Дома по-прежнему стояли в полном одиночестве, а каждое окно было насмерть занавешено совершенно беспросветными шторами. Казалось, что все жители по-прежнему чего-то ждут, вернее, даже не ждут, а всячески надеются до конца своей жизни оставаться в полном одиночестве. И так было везде: по всему городу, на всех этажах – везде одно и то же. Это унылое зрелище походило на окрестности переполненного кладбища, где от рассвета до рассвета только и виднелись, что одни надгробья, кресты и птицы. Время совсем исказилось, жить в нём становилось всё трудней и трудней.

Глава 2

Сьюзи позвонила в соседнюю дверь. Джонни стоял, как статуя, и был бледен, как мертвец. Дверь открыла старушка: молодая для своего возраста и чересчур бодрая.

– Так и думала, что вы ещё не спите, тётя Мэгги! – радостно произнесла Сьюзи. – Не против, если мы немного побудем у вас?

– О, детка, проходи, – распахнула старушка настежь дверь, пропустив гостей в квартиру. – Можешь присаживаться у старого камина вместе со своим молодым человеком.

– Его зовут Джонни, неужели вы его не знаете?

– А, Джонни, как же-как же, знаю…загадочный незнакомец из 302-ой. За всё время, что я здесь живу, я ни разу не слышала ни единого звука из его квартиры, как будто он там и не живёт вовсе…да и сам он ходит, как привидение – посмотри на него.

– Да, Джонни такой.

– И ни с кем не здоровается никогда, только ходит с приклеенным к полу взглядом.

– Он стеснительный.

– Да-да, я стеснительный, но нельзя ли перевести стрелки на какую-нибудь другую тему, – заворчал Джонни от злости и от стеснения, вернее, от злости на то, что стеснялся.

В это время к нему подошёл рыжий кот и начал огибать вокруг его ног восьмёрку, мурлыча, подняв хвост, надеясь, что ему что-то дадут.

– О, Фрэнк, – позвала кота Сьюзи и потянулась за ним со счастливой улыбкой, – как поживаешь, толстобрюхий приятель? Дай я тебя немного потискаю. Иди ко мне, кс-кс-кс….

Кот замурлыкал от удовольствия ещё сильнее, как только Сьюзи взяла его на руки, и подумал, что теперь точно что-то перепадёт.

– Только осторожнее, детка, он последнее время стал чертовски сильно линять.

– Ничего, тётя Мэгги, у меня он будет послушным мальчиком, правда, Фрэнк? Ууу ты, мой сладкий….

– О чём вы тут треплитесь? – практически тут же вошёл в комнату какой-то мужчина.

– Привет, Гарри. Как жизнь?

– О, Сьюзи, какими судьбами, не ожидал тебя здесь увидеть, по крайней мере, сегодня.

– Отчего же?

– Не знаю даже, как сказать…просто не ожидал.

– А где твоя благоверная?

– Моет посуду. У нас только-что прошёл семейный ужин. Кстати, вы не голодны? Кое-что осталось.

– Я нет. Может быть, Джонни?

– Я тоже поужинал, – хмуро ответил Джонни.

– Что-то мне очень знакомо твоё лицо, парень. Мы, случайно, раньше не встречались? Подойди немного поближе – не могу толком разобрать твои черты, – немного нагловато попросил его хозяин квартиры.

– Это Джонни, Гарри, твой сосед, – объяснила Сьюзи.

– Из 302-ой, тупица, – ворчливо произнесла тётя Мэгги, – ты же должен его знать.

– Мамаша, без оскорблений, я уже вспомнил… Да-да, точно, из 302-ой. Мы же живём вон через ту стену, – показал он на ту стену и сам уставился на собственный палец.

– Да, ну ты и тупица, Гарри. Садись лучше, сыграем в преферанс.

– Ничего-ничего, Гарри, тётя Мэгги сама не сразу поняла, кто перед ней стоит, – усмехнулась Сьюзи, расчёсывая кота рукой, словно расчёской.

– Ах вот оно что, мамаша. Значит вы меня намеренно тупицей обозвали, а сами не можете вспомнить, куда сунули свои панталоны.

– Гарри, полегче, не разговаривай так с моей мамой! – раздался следом женский голос с противоположной стороны комнаты.

– Кэролайн, уже помыла посуду? – бросив кота, побежала к ней обниматься Сьюзи.

Они обнялись, как две лучшие подружки.

– Как жизнь! Дай я тебя расцелую…моя дорогая Сьюзи, сколько лет, сколько зим. Давно ты здесь, почему не отправила письмо, не предупредила? Я бы подготовила праздничный стол.

– Я совершенно случайно оказалась у тебя сегодня. Просто мы с Джонни сидели перед «ящиком» и умирали от скуки.

– Джонни? Что за Джонни? – окинула она взглядом гостиную, будто выискивая потерянную вещь, а затем, наткнувшись на вроде бы незнакомое лицо, удивлённо сказала: – А, это тебя зовут Джонни? Никогда раньше не встречала.