Проходя по хлипким мосткам, перекинутым через бурный поток грязи, перемешанной с химикатами, нам пришлось нацепить респираторы.

— Насколько много живности в этом районе? — обеспокоенно спросил я у Егора ещё на мостках.

— Позавчера «Долг» посылал свои отряды для зачистки. Видишь? — Егор указал в сторону редко разбросанных кустов и ржавого остова бульдозера примерно в трёхстах метрах от нас.

Я пригляделся и увидел настоящее поле брани, только вместо павших воинов оно было усеяно тушами диких кабанов. Уверен, там были и куда более опасные твари с телами поменьше, распознать их было трудно. В округе пировали вороны.

— Кучно они их, знают своё дело, — усмехнулся Сенин.

— Приманили, видать.

— Наверное, — Сенин пожал плечами. — А ведь всегда удивлялся. Если «Долг» идёт на зачистку, то всегда оставляет вот такое поле разношёрстых трупаков. Ну не всех же они разом приманивают?

— А как по мне, ничего удивительного. Ещё бы заминировать поле такое и вообще огонь.

— Чего?

— Да нет, ничего, — я махнул рукой, и мы двинули дальше.

***

Встреча с американцем произошла внезапно. Мы просто решили передохнуть у поваленного бревна, и, пока я пил из фляги, Смит подошёл из-за спины.

— Приветствую, ты Лоцман? — сталкер протянул мне руку, а я чуть не поперхнулся и не выронил флягу. Рефлекторно чуть было не схватился за ружьё, но в поле зрения вовремя появился Егор.

Друг и американец переглянулись и кивнули друг другу. Жать руку Смиту я не стал.

— Я тебе не доверяю, — честно сказал я.

— Понимаю, — он действительно говорил без малейшего акцента.

— Ты что, журналист?

— Ты про это? — американец вопросительно ткнул на бронежилет с полустёртой надписью «press», затем ухмыльнулся. — Трофейный. В том году вёл группу журналистов, был одновременно и проводником, и переводчиком. Один из них погиб, а броник я себе забрал.

— Прекрасно, — поморщившись, съязвил я, затем посмотрел на Сенина. — Мне ещё нужно что-то знать?

— Нет, — друг отрицательно кивнул. — Всё как обычно. Один прикрывает, остальные на сборе. Смиту я доверяю, как себе.

***

После полудня мы зашли в густую рощу. Под ногами то и дело встречались заросшие бетонные плиты и остатки асфальта. Между деревьев несколько раз попадались дорожные указатели покосившиеся и проржавевшие настолько, что невозможно было разобрать из содержания.

Сенин уже был здесь, поэтому шёл первым.

Вскоре через заросли берёз и молодых ещё совсем тонких дубов я разглядел необычную статую, высотой примерно в три метра.

На посеревшем от времени постаменте стоял мужчина, кажется, в форме пожарного с гордо поднятым подбородком и волевым взором. В руках он держал цветок, будто протягивал кому-то, отдавал в дар.

Памятник местами покрывали мох и крупные выщерблены. У его основания остались следы от таблички, которую когда-то по неизвестным причинам демонтировали, либо сорвали какие-то вандалы.

Сенин положил рюкзак на постамент и выудил оттуда две фляги, одну из них протянул мне. Я с озадаченным видом открутил крышку, не отводя глаз от увековеченного в камне пожарного, а периферическим зрением следя за американцем. Тот держался в стороне от нас и, кажется, действительно прикрывал тыл.

В ноздри ударил резкий запах водки.

— Это памятник ликвидаторам, — Егор обвёл руками необычное место. — Не раз видел, как сталкеры пьют за своих, называют их героями. Тоже мне, традиции. Вот где настоящие герои!

Сенин поднял флягу и щедро отпил.

— Егор, ты чего?

— Выпьем! Тебе жалко, что ли? Люди умирали, чтобы мы с тобой жили, предотвратили ещё более ужасные последствия той катастрофы в восемьдесят шестом. А мы только и делаем, что лазаем по этим проклятым землям, выискиваем сокровища… Только ещё больше всё тут засрали.

Мне было не жалко, и я поддержал друга. Горячительное быстро разошлось по крови и захотелось добавки. Сенин продолжал свой монолог:

— Давай и за нас выпьем. Мы не герои и никогда ими не будем, просто рискуем ради наживы и определённой высшей для нас цели. Хотелось бы ещё пожить, конечно.

— Никогда не поздно начать новую жизнь.

— Возможно, — Сенин хмыкнул. — Разве что до определённого возраста. Зона изменила нас. Вот я помню, как сбегал из тюрьмы, вот это было приключение. Эх! Хорошо, что ты смог отмазаться, двоих вытащить было бы сложнее. Помню многокилометровую канализацию, полз по ней, повсюду говно, я, кажется, нахлебаться даже успел, но вылез. Вот она цена свободы. А как узнал, что ты в Зону подался, так сразу за тобой. А с наёмниками ты ловко придумал, конечно, молодец.