Вот так ложка дегтя и портит бочку мёда. Но это было еще не всё.

Командиром порта Уст-Луга был балтийский отставник Харитон Иванович Сафронов. Участвовал в Наваринском сражении офицером на линейном корабле «Гангут», потерял там ногу и через год был списан на берег с мизерной пенсией.

У нас как раз началось строительство Усть-Луги и я, по ходатайству дяди Матвея, взял Харитона Ивановича командиром Усть-Луги. Человеком он был тихим и незаметным, но сначала всё строительство держалось на нем, а потом и все немалое портовое хозяйство.

Когда я поехал смотреть замороженное строительство, Иван Васильевич остался в порту. Уезжая, я краем глаза увидел как он внимательно слушает Харитона Ивановича, который что-то рассказывая, очень бурно выражал свои эмоции. При том сразу было видно, что он чем-то возмущен.

Значения этому я не продал, подумав, что начальник порта возмущается абсурдностью выдвинутых претензий. Но когда я вернулся в порт, то расстроенный Иван Васильевич протянул мне присьмо Анны Андреевны.

— Ваша светлость, Анна Андреевна срочно поехала в Новосёлово. Она предполагала, что вы можете в любой момент вернуться в Россию и поэтому оставила Харитону Ивановичу письмо вам и мне, — голос у Ивана Васильевича дрожал и я сразу же понял, что в письме много недоброго именно для для него.

Письмо было очень коротким. Сестра написала, что в Мариуполе и Коломне внезапно возникли такие же проблемы со строительством заводов.

Коломенский завод с такм же успехом можно было называть и Новосёловским. Он строился на северной границе нашего имения и фактически на южной окраине Коломны. Поэтому Анна написала что она срочно едет в Новосёлово, остановка строительства этого завода могло принести нам огромные убытки.

Но всё это померкло на фоне известий предназначенных Ивану Васильевичу.

Его зятья служили на Кавказе и оба погибли в осенних 1834-ого года сражениях с отрядами набирающем силу имамом Шамилем.

Обе дочери Ивана Васильевича сейчас в небольшом имении младшего зятя под Воронежем.

— Полагаю вам, Иван Васильевич, следует поехать к дочерям. Берите любое количество людей, деньги сколько сочтете нужным. Куда вам удобнее будет приехать, туда и приезжайте. Я отдам распоряжения во все имения.

— Благодарю, ваша светлость, — голос Ивана Васильевича дрогнул. Через час он, взяв четырех человек, уехал.

Финский залив, по крайней мере в наших краях был уже свободен ото льда. В Усть-Луге было четыре небольших достаточно скоростных пароходов для каботажных рейсов по заливу. И пока я делал инспекцию своим владениям, Петр и Анри перегрузили золото предназначенное императору на один из них.

Я тут же дал команду выходить в море. До Кронштадта на пароходе пошел Петр, а там уже как решит флотское начальство.

Мы тоже задерживаться не стали и поторопились в Пулково. Анри поехал с нами, его дома с нетерпением ждала семья.

За несколько часов до нашего приезда из Новоселово вернулась Анна. Наше возвращение её конечно очень обрадовало, но она явно рассчитывала увидеть вместе с нами и Матвея.

Наши дети прыгали от счастья чуть ли не в буквальном смысле выше потолка, а у Сони сразу же открылось второе дыхание. Она просто порхала от счастья: еще бы она дома, рядом муж, дети и матушка. Для полного счастья ей не хватало только брата.

Я конечно очень рад возвращению домой и готов составить детям компанию в их прыжках, но мне сразу же бросилось в глаза, что Анна очень расстроена и не только обманутыми ожиданиями возвращения мужа.

Времена игнорирования нашего семейства высшим светом канули в лету, сейчас идет Страстная седмица и естественно никаких визитов, Анна строго соблюдала Великий Пост и никому в нашем доме не позволяла никаких вольностей. Но когда все стали занимать свои места за обеденным столом, согласно её расписания, дворецкий принес огромное блюдо с присланными приглашениями и поступившей за утро корреспонденцией.

Сестрица резким движением выхватила неприметный конверт и быстрым нервическим движением открыла его.

Пробежав глазами текст, она облегченно вздохнула.

— Слава Богу, Сергей Петрович сегодня вечером будет у нас. Он сейчас в Царском и оттуда прислал весточку, — Анна кивнула дворецкому, тот положил блюдо с корреспонденцией на рабочий стол в углу обеденной залы и удалился.

— Вы оставили меня, слабую женщину, одну. Если бы не Сергей Петрович, то эта волчья стая меня бы съела. И виноват в этом ты, мой любезный братец. Поэтому отчет ваша светлость получит вечером, когда прибудет господин Охоткин. Это будет моя маленькая месть.