Здесь практически ничего нового лишь небольшое уточнение очередности строительства. Вопросов у Сергея Петровича нет и я продолжил.

— Если местные господа желают иметь другие дороги, а конкретно Муром-Арзамас-Лукоянов и от него развилка Казань и Симбирск, дороги Сызрань-Симбирск-Казань и Пенза-Саратов, то пожалуйста, но сейчас не за наш счет. И отдельным пунктом дорога Самара-Оренбург. Как её строить пока не знаю, — это самое существенное уточнение планов дорожных работ.

Удивительно но и здесь вопросов у Сергея Петровича не оказалось, он поводил немного пальцами, а потом утвердительно кивнул, типа всё понятно.

— А теперь, Сергей Петрович, немного о другом. Вот это письмо, — я показал на лежащие на столе запечатанные княжеской печатью два пакета, — вы отправляете нашим химикам вместе с кусками диатомина. Ну и соответственно письмо в Пулково. Здесь на месте вы должны провести геологическую разведку и в радиусе пятидесяти километров от Сызрани найти хорошие залежи диатомина, он я полагаю тут во многих местах, но где-то больше, где-то меньше. Ту землю, где он точно есть, я имею в виду размыв на дороге купите сразу же и организуйте там небольшую добычу этой самой горной муки. Полагаю, что химикам быстро потребуется дополнительное количество. Если они предложат что либо производить из диатомина, то организовывать это здесь. А производство кирпича может налаживать хоть завтра, он будет прочнее, легче и теплее. Ну и по необходимости помощь Анне Андреевне.

Вопросов у Сергея Петровича не оказалось и здесь. Все таки годы, уже годы, совместной работы позволяли нам понимать друг друга без слов.

Через час мы выехали из Сызрани. Со мной едут естественно Иван Васильевич, Петр, Архип и Тимофей. Кроме них сборная полусотня казаков, пришедшие со мной в Россию из-за океана и специально заранее отобранные Сергеем Петровичем донцы, уральцы и оренбуржцы. Некоторые из них ждали своего часа в Сызрани почти год.

Командует сотней вернейший казак из самого первого нашего набора Авдей Клементьевич Серов. Ему тридцать два, в последних техасских делах была ранена его жена и к сожалению через какое-то время она скончалась. Авдей оставшийся с тремя малолетними детьми на руках, попросил разрешения вернуться в Россию.

Сказать ему нет, естественно ни у кого язык не повернулся. За время нашего перехода он немного успокоился. Видя его изменившееся настроение, я предложил ему пока задержаться в Пулково. И к моему отъезду Авдей решил продолжить служить мне.

За своих детей он не беспокоился. Анна Андреевна организовала на Нарвской мызе два пансиона для детей наших людей, которые по каким-то причинам оставили их в России. Дети там были от года и до получения среднего образования.

Первые два выпуска, одиннадцать юношей и десять девушек, уже прошли и все остались у нас. Трое самых умненьких остались в России получать высшее образование, а остальные отправились в Техас к своим родителям, в этих первых выпусках были только техасцы.

Сейчас в пансионах почти пятьсот детей: триста девочек и двести мальчиков. У соседей слюни текут от зависти, наш пансион например уже дает сто очков форы Смольному.

Вот в эти пансионы Анна и определила детей Авдея. Пока он был в России его ребятня попробовали что это такое и согласились там остаться.

Лучшего кандидата на командира сотни из всех возможных кандидатов не было. Отличный воин, умный умелый командир, в Техасе он тоже командовал сотней. Грамоте и письму был обучен еще в России, а в Техасе прилично самообразовался, в частности освоил два европейских языка, английский и испанский. Научился отлично ладить с индейцами и неплохо говорить на каком-то из их наречии. В Техасе был произведен в сотники.

Пока мы были заняты в Сызрани Авдей побеседовал с казаками отобранными для нашего похода. Ни одного из кандидатов он не отсеял, подтвердив что в подготовке кадров Сергей Петрович большой спец.

Кроме казаков в поход идут двое докторов, три фельдшера и пять инженеров «многостаночников». Эта публика заранее была отобрана Матвеем и своего часа ждала в Петербурге.

Женщин и детей среди нас нет. Специально для похода в Арзиново были построены пять достаточно комфортабельных грузопассажирских четырехместных экипажа. Как их называть я не знаю, за основу взяты обычные дилижансы, курсирующие между двумя столицами, но более прочные с усиленной ходовой и уменьшенным пассажирским отделением. После небольшой дискуссии решено было называть их дилижансами. На каждом двое возниц. Это наши мужики и все они арзиновские.

Один из них типа штабного, другой госпитальный. Мы и все казаки пока исключительно верхами. Медицина и инженеры хотя и имеют верховых лошадей, поедут пока преимущественно в дилижансах.

Всю дорогу до Сызрани Иван Васильевич неустанно работал с нашими людьми, а в Сызрани вообще не прилег ни на часок.

Утром дня отъезда после беседы с господином Охоткиным я спросил его.

— Иван Васильевич, среди нашего личного состава есть те, на ваш взгляд, не достаточно надежные люди?

— Таких, ваша светлость, не имеется.

— Хорошо. Вы, я смотрю еле стоите на ногах от усталости. Как только мы тронемся, ложитесь отдыхать в штабном дилижансе. Архип, Петр, Тимофей, — позвал я своих камердинеров. Я решил немного уточнить их дополнительные обязанности.

— Итак, господа. На время нашего похода Архип становится заместителем Ивана Васильевича в вопросах безопасности. Тимофей, на тебе вся хозяйственная часть, подчеркиваю вся. Ну, а ты Петр, страхуешь всех и вся.

Выехав из Сызрани ранним утром мы бойко отправились вперед до Самары. Задача максимум оказаться в ней ночью. Начали движение очень даже бойко и часа через полтора, достигнув междуречья Волги и реки Уса, сделали небольшую остановку на первой почтовой станции от Сызрани.