Под шумок я взял его под локоток и, накинув на ноги свои старые шлепки, вывел мимо впавшей в ступор матери в коридор, а там и на улицу.

— Чего ты меня тащишь? — ворчливо сказал отец Армена, раздраженно дернув локтем. — Что, не хочешь, чтобы твоя мать услышала про твои похождения?

— Конечно, не хочу, — соглашаясь, кивнул я. — Я уже взрослый мужчина и могу сам отвечать за свои поступки.

— Вот в милиции и ответишь, мужчина, — мстительно сказал мне, — чертов Васген, — я все в милиции про вас выложу, пусть там вашей шайкой займутся. Может за вами еще чего числится.

— Васген Арутюнович, побойтесь бога, ну какая еще шайка? Вы же меня чуть ли не с рождения знаете. — взмолился я. — Давайте поговорим с вами как взрослые и умные люди. Ну, сами подумайте, что мне милиция может сделать? Не я же ударил ножом вашего сына. Наоборот, я наказал его обидчика и сломал ему ту самую руку, в которой тот держал нож. Кроме того, я решил с ним вопрос компенсации, и он готов отдать Армену на лечение какую-то оговоренную сумму. У Армена ничего серьезного, только маленький порез. Его страдания будут компенсированы. Зачем делать ненужные движения, когда можно решить все мирным путем?

— Хочешь, чтобы я за деньги забыл о том, что моего сына чуть не убили? — немного остывая, спросил меня отец Армена.

— Конечно же нет, тут дело совсем не в деньгах, а в справедливости, — горячо запротестовал я. — Тот человек мной уже наказан. Спросите Армена, если вы мне не верите. Я реально сломал ему руку. Деньги, которые я заберу у этого парня, пойдут на лечение Армена. Пусть, после выхода из больницы, поедет в Кисловодск, или на море поедет. Там и здоровье поправит, и отдохнет заодно. Вот кому будет легче, если вы поднимете шум, и наряду с действительным виновником, пострадают товарищи вашего сына, с которыми он плечо к плечу, как настоящий мужчина, дрался, отстаивая справедливость. И если задуматься, Армен тоже принимал участие во всем этом.

— Ну и о какой сумме компенсации идет речь? — прищурился мой собеседник, пристально смотря на меня.

— Я думаю, трехсот рублей должно хватить, чтобы закрыть вопрос, — сделал я предположение.

— Пятьсот, — жестко сказал Васген Арутюнович, — и ни копейкой меньше.

— Хорошо, — вздохнул я, — я передам ваши пожелания виновнику.

— И ты убираешься из зала. Даю тебе три дня на то, чтобы ты переговорил с тем, кто это сделал, и принес компенсацию, а также, чтобы ты съехал со всем своим барахлом из зала.

— Принято, — еще сильнее вздохнул я.

— И больше я не хочу тебя видеть рядом со своим сыном. Это третье условие.

— Хорошо, Васген Арутюнович. — кивнул я. — Если вы так хотите, я сам к вашему сыну не подойду.

Я понимал, что никаких денег с того козла, который подрезал Армена, я не вытрясу. Скорее всего, ни у него, ни у его родни, такой суммы никогда не было и не будет. Хрен с ним, отдам из своих, выигранных на тотализаторе. Те проблемы, которые можно закрыть деньгами, не самые страшные. Зал, конечно, до слез жалко, но и это проблема решаемая. Деньги у меня еще остаются, и я скоро собираюсь неплохо заработать на своем третьем выступлении. Так что, помещение для зала найдем, а пока потренируемся на нашем обычном месте в парке.

Как только я зашел домой, на меня тут же налетела мать, как будто мне одного Васгена не хватило.

— Куда ты опять вляпался, Юра? Я ничего не поняла, кроме того, что Армена вчера ударили ножом, и ты в этом как — то замешан.

— Мам, да все нормально. Это дядя Васген видать, со сна не разобрался, что к чему, и прибежал к нам права качать. Я ему все на улице объяснил, и он уже успокоился. Просто мы с Арменом вчера гуляли и на нас напали хулиганы. Мы с ними подрались, и Армена немного поцарапали ножом. Хулиганы убежали, а я поймал машину и отвез его в больницу. Его там оставили на несколько дней, чтобы заражения крови не было. Скоро уже домой отпустят.

— А почему тогда Васген кричал про какую-то групповую драку с бандитами из Заводского? Почему в милицию хотел идти, на тебя заявлять? — удивленно спросила меня мать — Юра, это же не ты Арменчика порезал?

— Нет, мам, ну как ты могла такое на меня подумать? — возмутился я. — Армен же мой друг. Я наоборот ему помог и отвез в больницу, когда его немного ранили. А насчет каких-то бандитов с Заводского, я и сам не понял. Наверное, малолетний фантазер Ашотик ему что-то наболтал, а он с дуру и поверил.

— Ну, слава богу, — перекрестилась мать, садясь на стул. — Я уж подумала, что это ты Армена порезал. Ужас, что на улицах сейчас творится. Я тебе всегда говорила, чтобы ты не шлялся по улицам до ночи. Вон видишь, вы вчера с Арменом на хулиганов нарвалась, а теперь Армен в больнице. Хорошо хоть не убили. А ведь и ты тоже там был! Чтобы с этого дня, как стемнеет, дома сидел!

Мы таскаем в открытый бортовой ЗИЛок наше имущество из зала в общаге торгового техникума. Кузов машины уже почти заполнен, двадцать больших матов два на метр, груши, макивары, зеркала, куча железа и еще разнообразный спортинвентарь. Все это занимает очень много места, и боюсь, одной ходкой мы все не вывезем. Свои сокровища из тайника я достал днем раньше и спрятал в своей комнате в ящике письменного стола среди разного хлама. Потом нужно будет найти место понадежней, но пока и так сойдет. Тем же вечером я занес отцу Армена упакованную пачку новеньких пятирублевок. Тот взял, пробежался пальцем по банковской упаковке и удивленно хмыкнул.