Эх, Николенька, ну почему всегда, всегда-то ты попереди паровоза? — сменив гнев на милость Юсупов тепло улыбнулся, и в этой сдержанной улыбке высветилась вся отеческая любовь и нежность к своему первенцу, — Взял и разболтал Всеволоду Федоровичу нашу секретную тайну, что его старый боевой товарищ у нас сейчас гостит… Думали, Вам, мой дорогой граф, приятным сюрпризом будет встреча с Вашим корабельным врачом, но, увы, веселой неожиданности теперь не получается, — Юсупов со вздохом развел руками, — Однако, надеюсь, что встречи с другими нашими гостями, и вообще, собравшееся общество, доставят Вам удовольствие в общении.

— А я, между прочим, и не говорил, что он у нас сейчас в Архангельском… — с притворным подобострастием потупив взор, в полголоса протянул самый богатый после малыша Алексея Николаевича наследник России.

— Что?.. Стало быть, это я сам проболтался? Так получается? — Юсупов старший озадаченно перевел удивленный взгляд с сына на улыбающегося Руднева, — Ну, да. Конфузия-с организовалась…

— Михаила Лаврентьевича мне, безусловно, приятно будет увидеть. Знаю, как высоко нынче взлетел наш бывший младший лекарь, но не сомневаюсь, все это — по заслугам. В бою он вел себя более чем достойно… Однако, Феликс Феликсович, раз уж сказали «А», будьте любезны говорить и «Б»: кого еще Вы собрали сегодня под Вашей гостеприимной крышей?

— Жаль, что не получилось приехать у Великого князя с Елисафетой Федоровной. Пока у него все еще скачет температура, а она у постели супруга почти неотлучно. Но, как Михаил Лаврентьевич нас клятвенно заверил, кризис в болезни миновал, и Сергей Александрович идет на поправку. У нас сейчас из гостей Великая княгиня Ольга Александровна, наши добрые и давние друзья граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков с его сыном Илларионом, и главный инспектор кораблестроения Николай Евлампиевич Кутейников с помощником, Эрастом Евгеньевичем Гуляевым.

— Понятно. Стало быть, я угодил с корабля прямиком на бал… — весело усмехнулся Петрович, а у самого на душе скреблись все кошки мира. Ибо это был не «бал», а самая форменная «экзаменационная комиссия». Причем по двум дисциплинам. Типа, назовем их так: основ внутренней политики Российской империи и военно-морской и инженерной профпригодности.

«Понятно: „Священная дружина“ потребует немедленного ответа на свои предложения озвученные мне Безобразовым в Иркутске, а „старики“ из-под Шпица желают задать понятный вопрос: „ты каков будешь: с нами или против нас“? И само собой, оба деятеля в фаворе у Алексея Александровича. Веселуха начинается, короче. Не дали ведь даже до Питера добраться…»

— Увы, бала мы не планировали, только дружеские посиделки в узком кругу, — оценив шутку юмора развел руками Юсупов, — Кутейников с Гуляевым, кстати, Вас специально намеревались ожидать в Москве на вокзале. Но Банщиков позавчера в Кремле встретил Николая Евлампьевича в приемной Сергея Александровича, главный корабел намеревался представиться ему. Вот только с аудиенцией, увы, не получилось. Во-первых, Великий князь еще не встает, а во-вторых, как только Миша его увидел, тотчас же заставил измерить температуру. Врачебный глаз, он на хворобу наметан. У Кутейникова выяснилась легкая форма той же самой болячки, которая и у моей супруги была. Мы его сразу забрали к себе, так что теперь чихает и кашляет в отдельных апартаментах. Только Вам к нему без марлевой маски на носу вход будет воспрещен. Как и всем. Банщиков иначе не пустит.

— Хм. Не пустит… А если я ему прикажу, по старой памяти? — саркастически хмыкнул Петрович.

— Значит, мы все Вас не пустим, Вы нам здоровый и полный сил нужны. Эта дрянь тут за февраль и весну всех почти друзей и знакомых перебрала. Слава Богу и Михаилу Лаврентьевичу с его уколами, никто из ближнего круга не скончался, но приятного ничего в том, как из тебя с кашлем куски бронхов вылетают, нет-с… Да-с, знаете-ли.

— Не волнуйтесь. Конечно, врачебные предписания для меня закон. Да, и понятно все: зараза, она, и есть зараза. А меня в Кронштадте еще ждет семья, так что буду осторожен, не волнуйтесь… Кстати, Кутейников с Гуляевым не обмолвились, с каким именно вопросом или вопросами решили они меня в Москве перехватить, не дожидаясь, пока окажусь в Питере? Что за пожар такой под Шпицем нашим случился?

— Насколько я могу судить о ваших флотских делах, а Вы ведь у них на МТК Государем назначены, как я понял, их волнует Ваше непредвзятое мнение по новым военным судам, которые предлагает строить Степан Осипович Макаров. Там в них что-то прямо такое новое и удивительное, что всех в Адмиралтействе перевозбудило. Аж дым пошел… Но только точно я Вам все равно ничего не скажу, Всеволод Федорович, поскольку, чем броненосец от миноносца кроме размера отличается, особо не разбираюсь. Тут они Вам сами все пускай растолковывают и показывают, я в этих чертежах их все равно ничего не понял, как и Илларион Иванович. Мы ведь все больше по лошадкам… — беззаботно рассмеялся Юсупов.

* * *

«Макаровские прожекты, говоришь… Как знать, как знать. С этим как раз можно было и не торопится. Сдается мне, далеко не главная тема наше будущее "железо». И то, что старик Кутейников загрипповал, аж до постельного режима, с этим мне свезло. Потому как, в отличие от нашего главного строителя, его помощника Гуляева я знаю неплохо, альтер-эго соврать не даст. Не зря память услужливо подкидывает воспоминания про наши бдения на «Гангуте». В бытность мою, Всеволода то есть, старшим офицером на том, пардон, редкостном убожестве типа «одна пушка, одна труба, одно недоразумение» не раз общались в период приемо-сдаточных испытаний с его главным проектировщиком. Кем господин Гуляев и являлся.