Ну, вот мы уже почти и дома… Коля, погуди-ка, мой дорогой, погромче, пусть скорее отворяют, — Юсупов потеребил сына за плечо, и повысив голос до командирского, чтобы его можно было расслышать через громогласную какофонию кваканий и кряканий клаксона, обращаясь к Рудневу, добавил, — Раньше, Всеволод Федорович, главные подъездные ворота днем у нас всегда открыты были. Когда заварилась каша на Дальнем Востоке, и, вдобавок еще, террористы наши доморощенные закопошились, Государь разослал губернаторам циркуляр, крепко гайки затянувший и по охране, и по секретным всем делам. Когда же вы у Токио дела свои завершили, Сергей Александрович запросил отмену. Но в ответ из Питера пришла телеграмма с указанием: «режим сохраняется до особого распоряжения Председателя ИССП». Распоряжения такового до сих пор нет, так что про прежнюю вольницу пока лишь одни воспоминания.

— Но это вполне переносимые неудобства, надо думать?

— Конечно… Кстати, вот мы и подъезжаем. Рады приветствовать Вас и Ваших офицеров, как самых дорогих для нас гостей!

Nota bene