Не думаю, чтобы парень так одержимый любовью, вдруг просто смирился и отошел в сторону. Тут явно, что — то не так.

И Ника настаивает, что за ним нужно проследить.

Чувствую, что в этой истории Игнатов играет не последнюю роль. В его молчании и уединении кроется что–то.

Ольга выглядит уставшей, но решительной. Я передаю ей папку, которую дал Дед, и наблюдаю за её реакцией. Она открывает, и её лицо меняется.

— Что это? — спрашивает она, поднимая на меня глаза. — Где ты это взял?

— Серьезные люди дали, — отвечаю я, чувствуя, что напряжение нарастает.

Ольга долго смотрит на фотографии и документы, её руки дрожат.

— Здесь есть вещи, которые я никогда не видела, — говорит она наконец. — Но это не объясняет, кто похитил Марину.

— Мы должны узнать, — твёрдо говорю я. — И защитить ее сына.

Ольга вздрагивает.

Поднимает на меня глаза.

— Ты прав, Макар, — говорит, сжимая мою руку.

Черт! Мне приятны ее прикосновения.

— Почему ты не сказала мне о ребенке Ольховской?

Ольга смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, у Марины есть сын. Прости. Я не могла сказать об этом раньше. Но теперь, когда ее нет, мы должна позаботиться о Ванечке.

— Спасибо, Оля, — держу ее руку в своей. Ее рука теплая, кожа нежная и гладкая. — Ты мне очень помогла.

Она хлопает в ответ своими огромными карими глазищами.

— Я очень волнуюсь за Марину. И Аня Веснина тоже очень волнуется.

— Кто такая Аня Веснина?

— Наша общая подруга.

— А Ника Королева тоже ваша подруга? — внимательно смотрю на Олю.

— Нет. Мы дружили только втроем, — мотает головой.

Вот это уже интересно. Зачем тогда Ника выдает себя за подругу Ольховской? Да еще платит такие деньги за журналистское расследование.

— Запиши адрес Ани Весниной.

— Да, конечно.

Мне приходится отпустить ее руку. Оля быстро пишет адрес на салфетке и подает мне.

Я не беру.

— Рядом свой напиши, — киваю на салфетку.

Она пишет адрес.

— Спасибо, — забираю салфетку. — А в гости на чай пригласишь холостого мужчину? — смотрю прямо в ее глубокие карие глаза.

— Конечно. Думала, Макар, уже не дождусь твоей просьбы. Сама хотела пригласить.

— С кем живешь?

— Одна. Снимаю однушку в Южном Чертаново. Не далеко?

— К такой красотке можно ехать куда угодно. Жди меня в субботу в девятнадцать– ноль–ноль.

Стою на трамвайной остановке, пытаясь переварить информацию, которую дала мне Борисова.

Гриша Игнатов — тихий студент, влюблённый в Ольховскую. А теперь вдруг исчез, несмотря на то, что должен бить во все колокола, искать пропажу.

Возвращаюсь в общежитие.

— На работе был? — встречает Михаил.

— Да, — коротко бросаю я.

— Как собираешься совмещать с учебой? — серьезно спрашивает он.

Не нравится мне его нравоучительный тон.

— Нормально. А что? — грубо отвечаю я.

Молчит.

— Ну, если больше ко мне вопросов нет, то скажу. От дежурства по комнате меня освободите. Как работающий кадр, буду в общий бюджет денег больше класть на тридцатку.

— Давайте голосовать, — объявляет Михаил.

— Я за, — голосует Коля.

— Я тоже, — откликается Сергей.

— Ну, я как все, — соглашается с большинством и Миша.

— Спасибо, друзья, что отнеслись с пониманием, — спокойно констатирую я.

Быстро начинаю готовиться к завтрашним занятиям.

Смотрю на часы, спать сегодня придется мало. Но мне не привыкать.

Хватаю куртку с вешалки, обуваю туфли. И выхожу на улицу.

Холодный ветер пробирает до костей. Поднимаю воротник повыше.

Вечер выдался на редкость мрачный. Каждый шаг отдается эхом в пустых переулках.

Я уже близок к дому Игнатова, надо только зайти в арку между домами.

Стоило туда нырнуть, как тут же на меня надвинулись троих бандитов в подворотне.

На автопилоте делаю шаг в сторону к стене, чтобы прикрыть спину.

Исподлобья разглядываю троицу.

В тот день подъезжали двое. Теперь караулят уже трое.

Так. Понятно.

Первый — высокий и тощий. У него на поясе финка, и он явно знает, как с ней обращаться. Второй — коренастый, с бритой головой и кастетом на правой руке. Он выглядит так, будто всю жизнь только и делал, что ломал кости. Третий — невысокий, но широкоплечий, с грубыми чертами лица и тяжёлым взглядом.