– Все при одном условии, – согласилась Китрин. – Вы никогда не жалели, что так и не попытались сбежать? Набить карманы и исчезнуть?

– Спроси у меня то же самое, когда ревизор уедет.

Китрин кивнула. Хозяин кофейни, полуслепой старик-цинна, показался из задней комнаты, припадая сразу на обе ноги: из-за дождливой погоды ныли кости. Китрин приподняла пустую чашку – маэстро Азанпур понимающе кивнул и исчез в недрах кофейни.

– Магистр Иманиэль говорил, что ждать тяжелее всего, – сказала Китрин. – Что вернейший способ проиграть – потерять терпение. Найди любое занятие просто ради того, чтобы хоть что-то делать, и не отвлекайся. Мне всегда казалось, что это такая очевидная истина. Ближе магистра Иманиэля и Кэм у меня никого не было, меня отдали на попечение банка совсем крохой. Магистр Иманиэль знал все на свете о деньгах и рисках и о том, как казаться не тем, кто ты есть на самом деле.

– Из него бы вышел хороший полководец. Наверное.

– Нет, – покачала головой Китрин. – Впрочем, не знаю. Может быть. Он, правда, не любил солдат, не любил войну. Говорил, что вселенную можно завоевать двумя способами: мечом в руке и кошельком.

– Вот как? А наживаться на войнах?

– Тоже можно, но только если ты оказался в нужном месте, нашел единственно правильную позицию. А в общем случае война приносит больше потерь, чем прибыли. И по словам магистра Иманиэля выходило, что мы и удерживаем все мечи, рвущиеся из ножен. Война или торговля. Кинжал или монета. Два вида людей.

– Тебе его не хватает?

Китрин кивнула, потом пожала плечами. И снова кивнула.

– Да, но не так, как я раньше думала. Мне казалось, я буду тосковать по его знаниям, а теперь мне просто хочется услышать его голос. И вспоминаю я его не так уж часто.

– С тех пор как ты видела его в последний раз, ты изменилась, – напомнил Маркус. – Ярдем среди прочего однажды сказал, что горе нельзя переживать так же, как делать работу: мол, если сильнее стараться, то быстрее закончишь. Надо просто меняться так же, как меняешься всегда. И тогда приходит миг, когда ты уже не тот человек, который страдал от горя.

– А с вами это срабатывало?

– Пока нет, – ответил Маркус.

Маэстро Азанпур вернулся с новой чашкой кофе в дрожащих пальцах и поставил ее перед Китрин. Девушка подула, разгоняя пар, и отпила глоток. При виде ее улыбки старый цинна расцвел.

– Спасибо, маэстро.

– Вам спасибо, магистра, – ответил старик и захромал к окнам – закрыть ставни от холода.

Капли дождя стучали все громче, взрываясь белыми брызгами на серой земле. Китрин права. В битве самое страшное – ожидание. Ну, если не получить кинжалом в живот во время боя. Тогда это и будет самым страшным. Или то, что ты жив и бой закончен, а все твое войско полегло.

На дальнем конце площади появился Ярдем – более темная тень на фоне прочих призраков. Он не пытался бежать, даже не ускорил шаг, просто шел мимо рынка и королевских гвардейцев. Становясь с каждым шагом более реальным. Более осязаемым.

Пригнув голову, он вошел в двери.

– Сэр?

– Спокойно, – сказал Маркус, чувствуя, как перехватывает в горле. – Спокойно.

Кирин встала, внешне совершенно невозмутимая – страх в глазах заметил бы лишь тот, кто прожил с ней почти год под одной крышей.

– Ревизор явился? – спросила она.

Ярдем дернул ухом и кивнул.

– Да, магистра.

Паэрин Кларк.

Имя она слышала еще в Ванайях – хотя и не помнила подробностей: звучание просто казалось знакомым, как у имен из старинных сказаний и легенд. Дракки Грозовран. Аэза, принцесса мечей.

Паэрин Кларк.

Китрин расправила юбку, аккуратно выравнивая складки. Сердце билось о ребра, как птица в силках, в груди стоял ком, из-за которого накатывали то судороги, то тошнота. Хотелось пить. Чего-нибудь крепкого, способного расслабить, успокоить, придать смелости. А вместо этого приходится держаться, как учил мастер Кит – опущенные плечи отведены назад, спина расслаблена, – и молиться о том, чтобы ее и вправду приняли за спокойно владеющую собой женщину, а не за девчонку в матушкиных юбках.

Тихий мягкий человек сидел в ее комнате за ее столом, положив ногу на ногу и обхватив колено сцепленными пальцами. Редеющие на лбу волосы, узкие плечи – он мог быть кем угодно. Никем. Блокнот со стальным пером лежал здесь же, однако гость не написал ни слова, даже шифром. Вопросы он задавал спокойно и с улыбкой, произнося слова с легким нордкостским выговором.

– Значит, магистр Иманиэль к этому непричастен?

– Нет, никоим образом, – ответила Китрин. – Мы просто собирались вывезти имущество ванайского филиала в Карс. Ничего другого магистр Иманиэль не задумывал. Если бы у перевала в Беллине не выпал ранний снег, все шло бы по плану.

– А кто решил повернуть к югу?

– Капитан Вестер.

– Расскажите подробнее.

В нижнем этаже все было тихо – ни единого голоса. Капитана Вестера со стражниками Кларк выставил из дома, заменив их дюжиной мечников и лучников. Тишина казалась неестественной и грозной. По окнам барабанил дождь, как тысячи мелких пальцев, тычущих в Китрин. Вдали недобро бормотал гром.

Китрин подробно рассказала все, не утаив ни единой подробности. Как караван выследили антейцы, как фургон попал в Порте-Оливу, как прятали сокровища в соляном квартале.