Глядя на то, как я панибратски общаюсь аж с целым императором, глаза Сергея, который, как только понял, кто вошёл в библиотеку, упал на колено, удивлённо расширились. Орлика начала бубнить что-то нечленораздельное, но друг её быстро осадил и жестом приказал сделать то же самое. Как ни странно, но своевольная орчанка подчинилась.

— Сегодня вечером у тебя будет помощник моего казначея. Ты же не против продать стратегический ресурс напрямую государству? — вопросительно поднял бровь Михаил Александрович, и я мысленно чертыхнулся.

— Сам хотел предложить, — без колебаний ответил я. Вот как откажешь императору? — Нам с его величеством нужно это помещение для приватного разговора, — обратился уже к Серёге я. — Почему бы вам не заняться тренировкой в полагающемся для этого месте.

— Будет сделано, — козырнул Сергей и, подгоняя с мольбой смотрящую на меня Орлику, удалился, плотно закрыв за собой дверь.

Библиотека в поместье была небольшой, но уютной. Рядом с камином обнаружились два массивных кресла. Разжигать огонь никто не стал, всё же лето на дворе, но разговаривать император решил именно там. Опустившись в кресло, Михаил Александрович достал из внутреннего кармана пиджака сигару, откусил один конец небольшой позолоченной гильотинкой и, раскурив, кивком указал на соседнее место.

Император не спешил начинать разговор. Я разлил по бокалам вино и тоже молчал. Михаил Александрович устало прикрыл глаза, явно собираясь с мыслями, выпустил дым и произнёс:

— Я хотел поблагодарить тебя, граф, — неожиданно начал император. Я-то рассчитывал, что мне сейчас будут перемывать все косточки, но, судя по всему, ошибся. — Не только за спасение моей дочери, хотя только этот подвиг тянет как минимум на титул герцога. Но как бы абсурдно это ни звучало, я хотел выразить тебе благодарность за наследницу.

Вот тут я чуть было не подавился, потому как неосмотрительно сделал глоток вина.

— Не… кхе кхе неожиданно, ваше величество, — откашлявшись проговорил я. — Как правило, отцы относятся к внебрачным связям своих дочерей сугубо отрицательно.

После моих слов император впервые улыбнулся.

— Эльфы — необычный народ, — после небольшой паузы, вновь выпустив дым, проговорил Михаил Александрович. — Пока эльфийка сама не захочет, то не сможет зачать ребёнка. Способы принуждения, естественно, существуют, но это действительно сложно. Ты не представляешь, как я изворачивался, чтобы устроить Вейлиэтте якобы случайные встречи с влиятельными молодыми людьми империи, но все попытки оканчивались полным провалом. Вейлиэтта не заинтересовалась никем, а идти на совет кланов, где будет решаться будущее Крымского княжества, в статусе подростка было очень рискованно. Чёрт бы побрал эту эльфийскую традицию, что девушка становится взрослой и самостоятельной лишь после того, как в её чреве начнёт созревать новая жизнь.

— Ну, логика в таком решении есть, — пожав плечами, ответил я. — Пока человек, или эльф, — быстро добавил я, — на своей шкуре не прочувствует, что это такое — заботиться о новорожденной душе, которая всецело зависит от тебя, трудно говорить о взрослении. Некоторые особы и к сорока годам не становятся по-настоящему взрослыми. Возраст в этом вопросе не всегда играет решающую роль.

Являясь опытным политиком высочайшего уровня, император умел мастерски скрывать свои эмоции от окружающих. Он делал это уже неосознанно, на инстинктивном уровне. После моих слов ни одна складка на лице императора не шелохнулась, но кровь не обманешь, Михаил Александрович явно не ожидал таких слов от семнадцатилетнего парня.

— Ситуация на международной арене продолжает накаляться, — немного помолчав, вновь заговорил император уже на другую тему. — Империи необходим союз с Крымским княжеством. Ещё несколько дней назад позиция Вейлиэтты была слаба. Гардианэль мог бросить ей вызов на совете кланов и оспорить право на титул. По нашим данным, он собирался примкнуть к Европейским штатам, но после утраты родового перстня опасность миновала, а других конкурентов такого же уровня у моей дочери нет. А уж после видения о будущем вашей дочери и вовсе никто не осмелится оспорить её право на титул. Но боюсь, что даже столь прочного союза окажется мало. Над Российской империей сгущаются тучи, граф. Мы зажаты с трёх сторон врагами, а тут ещё аристократы грызутся между собой, порой вырезая сильнейших магов, — недовольно сверкнув глазами, проговорил император.

— Чисто гипотетически, что будет, если вдруг выяснится, что повод для объявления войны роду Беловых был сфабрикован? — неожиданно спросил я. — Вдруг, совершенно случайно, окажется, что нынешний князь Успенский всего лишь устранил конкурента в лице своего старшего брата и свалил вину на Беловых, а потом просто убирал ненужных свидетелей?

— Хм, — нахмурился император. — Если рассуждать чисто гипотетически, — поддержал мою игру Михаил Александрович, — такая ситуация послужила бы поводом для введения временного моратория на клановые войны, под предлогом всестороннего расследования причин конфликтов между аристократическими родами. Нарушение хартии аристократов князем, что обязан чтить законы, как никто другой, — очень серьёзный прецедент, но доказательства столь вопиющего нарушения должны быть железобетонными, гипотетически, естественно, — добавил в конце император.

— Я вас услышал, ваше величество. Постараюсь успеть до момента моего совершеннолетия, — осознав, что такой расклад устроит императора, ответил я.

— Волей судьбы Романовы вновь оказались тесно связаны с Беловыми, — немного помолчав, продолжил Михаил Александрович. — Я не забыл, что твои предки сделали для империи, граф, но таков уж наш суровый мир, в котором выживает сильнейший. Магов крови не любили всегда, а бороться с предрассудками невероятно сложно. Твой род всегда стоял особняком, был один против всех и в итоге проиграл. Почти проиграл. Я пока и сам не понял, как к тебе отношусь. Как и ты, я привык смотреть на поступки, а не на пустой трёп, и уже сделал о тебе кое-какие выводы. Признаюсь, до событий в академии я и знать не знал о некоем Андрее Белове. Уж прости, но я уже вычеркнул твой род из общеимперского расклада. Но то, что я вижу в тебе сейчас, мне определённо нравится. Потёмкин тоже отзывался о тебе в положительном ключе, а его способности видеть суть людей я доверяю. В открытую помочь тебе я не смогу, должен сам понимать, — посмотрев мне в глаза, проговорил император. — До определённого рубежа монарх не может принимать одну из сторон конфликта, но и подвергать свою дочь и ещё не рождённую внучку опасности тоже не могу.