Она одарила меня таким взглядом — жуть! Однако в камень я не превратился.

Горгона между тем широко распахнула дверь и провозгласила:

— Мистер Адам Сосулька.

Я вошел в зал — без окон и довольно тускло освещенный. Во главе длинного стола сидел Симон, а по обеим сторонам от него — восемь директоров. Светящиеся экраны компьютеров возле каждого из них были утоплены в темных полированных каркасах из зеленого дерева. На столе стояли графины с водой и хрустальные стаканы. Кузен Зед сидел справа от Симона. Слева восседал мой старший брат Даниил — лишенный чувства юмора, зато преисполненный амбиций человек, бывший одновременно секретарем, главным юристом и уполномоченным «Оплота». Присутствовали также вдова Ефана Эмма Брэдбери и двое почетных директоров, Гюнтер Экерт и Ясир Абул Хади, Вторую женщину и двоих мужчин, сидевших за столом на стороне Зеда, я никогда раньше не видел.

— Наконец-то! — воскликнул Симон. Около Абула Хади было два пустых стула, и отец показал мне на них. — Пора уже начать этот чертов спектакль!

Дан еле заметно кивнул мне. Если он и удивился моему появлению, то виду не показал. Зед смотрел на меня с некоторым подозрением и любопытством, явно не узнавая.

— Адам Сосулька? — недоверчиво пробормотала тетя Эмма.

Мы с ней не виделись вот уже десять лет.

— Вам он больше известен как мой младший сын Асаил Айсберг, — пояснил Симон. — Но он пока предпочитает сохранить свой псевдоним.

Послышались приглушенные возгласы. Зед возмущенно повернулся к Симону:

— Что за чертовщина? Зачем он здесь?

— Он доложит совету о текущем положении дел, — сказал мой отец, просияв своей неотразимой, хотя и редко появлявшейся на его лице ослепительной улыбкой. — А затем я хочу предложить вам назначить его вице-президентом по особым вопросам.

— Погоди-ка, погоди! Одну минутку! — воскликнул я.

— Прошу членов совета директоров звездной корпорации «Оплот» сохранять тишину, — сказал Симон. — Сядь, Асаил.

Мы дадим тебе слово чуть позже.

Он пришел в своем любимом ковбойском прикиде: выцветший голубой джинсовый костюм с узким галстучком, украшенным плоским осколком бирюзы в серебряной оправе, и шляпа, сейчас висевшая на вешалке-дереве.

— Секретарь! Поскольку это чрезвычайное заседание совета, я предлагаю не зачитывать повестку дня, а заняться обсуждением дел в порядке их важности.

— Поддерживаю, — сказал Гюнтер Экерт, и предложение было принято единогласно.

Трое новых директоров, сидевших напротив, изучали меня с нескрываемым любопытством. Как и Зеду, им было лет под сорок, и все они носили сшитые на заказ элегантные деловые костюмы. Тетя Эмма, тоненькая и хрупкая, утопала в бордовом шифоне и жемчугах. Двое старейших директоров, как и Симон, не боялись показаться эксцентричными. На Экерте был серый твидовый пиджак с замшевыми заплатками на локтях и замшевой же отделкой на обшлагах рукавов; вид у пиджака был такой, будто ему сто лет, да и хозяин выглядел не моложе, Абул Хади восседал в белоснежном одеянии с тюрбаном на голове. Борода у него стала седой, а кожа приобрела нездоровый оттенок. Он закрыл глаза, вытащил четки и начал перебирать их под столом.

— Прежде всего я представлю некоторых членов совета, которые еще не знакомы с нашим гостем, — сказал Симон, указывая на мужчин и женщину, сидевших возле Эммы. — Леонид Данн, главный технолог. Джанлиборио Ривелло, начальник управления маркетинга. Тора Скрантон — одна из четырех директоров по общим вопросам, она представляет интересы мелких акционеров «Оплота». Нашего финансового директора Гюнтера Экерта ты наверняка помнишь, а Ясир Абул Хади, бывший ранее главным юрисконсультом, ныне тоже стал директором по общим вопросам.

— Я рад, что вы с Гюнтером по-прежнему здесь, Ясир, — шепнул я.

Запавшие черные глаза открылись.

— Боюсь, это ненадолго, — пробормотал он.

— Первоочередной проблемой для нас является объединенный концерн «Галафарма», — продолжал отец. — Как вы знаете, за последние четыре года «Гала» сделала несколько предложений о приобретении нашей корпорации. Мы их отвергли. Полтора месяца назад президент концерна Алистер Драммонд неофициально навестил меня на Небесном ранчо в Аризоне. Он сказал, что «Гала» намерена предпринять жесткую атаку и поглотить нашу компанию, если мы немедленно не согласимся на переговоры о слиянии, Я решил послать его ко всем чертям. Кто-нибудь из директоров желает обсудить предложение «Галафармы»?

— Разрешите сказать пару слов для протокола, — заявил мой брат Даниил. — В данный момент я поддерживаю решение Симона отвергнуть притязания «Галафармы», однако меня все больше настораживают некоторые факторы, отрицательно влияющие на развитие «Оплота». Я намерен обсудить эти факторы во всех подробностях на нашем следующем заседании через шесть месяцев.

Его заявление, прозвучавшее почти как угроза, было встречено молчанием.

Симона это, казалось, ничуть не взволновало.

— У кого-нибудь есть еще замечания… для протокола? — спросил он и, поскольку никто не ответил, продолжил свою речь:

— Второй вопрос повестки дня: учреждение новой должности вице-президента по особым вопросам и утверждение в этой должности моего сына Асаила. Прошу начать обсуждение.

Досада и недовольство присутствующих были почти осязаемы. Даже Дан зыркнул на меня, как на врага.

— Я хочу, чтобы вы знали, — упрямо продолжал Симон, — что, начиная с нынешнего дня, я намерен полностью посвятить Асаила в дела корпорации и предоставить ему свободу действий, особенно в свете исчезновения Евы И предложений «Галафармы». Мне нужны его советы, и он в любом случае будет работать на «Оплот», нравится это ему или нет. И вам тоже.