— Спасибо. — Он вдруг рассмеялся, что случалось с ним весьма редко. — Кто знает, а вдруг сегодняшний день станет самым счастливым днем в моей жизни!

— Может, сегодня, пока ты работаешь, тебе в голову придет удачный конец для твоей книги, — радостно улыбнулась ему в ответ Эстелл.

Мартин Сент-Клауд в этот последний день масленицы тоже проснулся рано. Ему надо было сделать несколько телефонных звонков и приготовиться к параду. Ракель все еще спала на своей кровати. Вчера вечером Мартин принял пару таблеток снотворного и поэтому даже не слышал, как она вернулась.

Изо всех сил стараясь не шуметь, он побрился, принял душ и оделся. Незадолго до девяти он уже был готов к выходу. Но прежде заглянул в спальню. Ракель по-прежнему спала, повернувшись теперь на спину, одна рука выпростана из-под одеяла и лежит на груди, светлые волосы рассыпаны по лицу. Рот слегка приоткрыт, упавшая на него легкая прядка шевелится в такт ее дыханию. Мартин хотел было разбудить ее, но передумал. Испугался, что между ними вновь вспыхнет ссора, а сегодня утром ему было не до этого.

Склонившись к Ракель, он осторожно коснулся губами ее щеки и выпрямился с брезгливой гримасой. В ноздри ему ударило жутким перегаром.

Напиться где-то до подобного состояния было так непохоже на Ракель, что вскипевшее в нем было негодование прошло почти моментально, и Мартина охватила волна жалости к ней. Она, видимо, действительно была глубоко огорчена и обижена Он вновь вознамерился разбудить ее и попробовать помириться. И вновь отверг эту мысль. День обещал быть достаточно трудным и без семейной сцены.

К тому же ведь он именно этого хотел, разве нет?

Если отношениям между ними суждено кончиться, пусть они кончатся одной, пусть и резкой, ссорой, а не тянутся чередой полупримирений и новых взаимных обвинений и упреков к тому моменту, когда они возненавидят друг друга.

И все же покидал он спальню с тяжелым сердцем.

Долгожданное чувство свободы так и не приходило, не ощущал он и душевного подъема в предвкушении шанса начать новую жизнь с новой женщиной. Но накатившая на него некоторая депрессия вполне логична. В конце» концов, они были женаты много лет, порвать подобные отношения не так-то легко, определенная доля печали и сожалений неизбежна.

Он направился к двери, но на полпути свернул к бару. Вчера вечером там оставались бутылка бербона и початая бутылка шотландского виски. Он взял в руки бутылку с бербоном. Она оказалась наполовину пустой Из номера он уходил с улыбкой. Где бы вчера Ракель ни была, она вернулась в гостиницу и уже здесь, в номере, потихоньку напилась в одиночку. «А ты что себе напридумывал? — мысленно выругал он себя. — Что Ракель отправилась в какой-нибудь бар, подцепила там первого попавшеюся мужика и надралась с ним в компании? Или что она устроилась на табурете у стойки и топила тоску в вине? Только не Ракель, никогда и ни за что!»

Мартин спустился на лифте в вестибюль и приостановился, чтобы раскурить первую за день сигару, раздумывая при этом, заняться ли ему телефонными звонками прямо сейчас или сначала позавтракать Решил, что нужно позвонить хотя бы по поводу участия Брета в параде — времени оставалось совсем немного.

Не то чтобы он ждал каких-либо затруднений. Одно из преимуществ его положения члена сената Соединенных Штатов…

В этот момент Мартин увидел шагающего к нему через вестибюль расплывшегося в счастливой улыбке Брета, словно мысли сенатора о нем материализовали здоровяка из ничего. Рядом с ним семенила очаровательная крошка блондинка.

Мартин нахмурился, пытаясь догадаться, что его так задело. Ах вот оно что! С такого расстояния блондинка была очень похожа на Ракель. Когда она приблизилась, различия между ними стали, конечно, заметны. Но в некотором отдалении…

Дождавшись, когда они подошли к нему вплотную, Мартин по-южному протянул:

— Доброе утро, Медвежьи Когти.

— Доброе утро, сенатор, — приветствовал его Брет. — По-моему, я слишком рано.

— Да, я только собирался звонить насчет твоего участия в параде Думаю, все будет в порядке. — Он вопросительно посмотрел на стоявшую рядом с Бретом девушку.

— Ох, извините, сенатор, — сразу поняв намек, спохватился Брет:

— Сенатор Сент-Клауд, это Лина Маршалл.

— Здравствуйте, Лина Маршалл. Это вы пытались вчера уговорить меня взять вас с собой на платформу?

— Точно, сенатор. Счастлива наконец познакомиться с вами. Брет только о вас и говорит все время.

— Надеюсь, ничего плохого…

— Сенатор, мы собираемся пожениться! — перебив его на полуслове, выпалил Брет. — Только сегодня утром решили. Я попросил ее выйти за меня замуж, а она согласилась. Ну и как это вам? — Голос Брета звенел благоговейным восторгом.