— Слава богам, что все живы остались, — подытожил мужик.

Мария кивнула и быстро устранилась оттуда.

Однажды, примерно на восьмую или девятую ночь, Мария долго не могла уснуть и вышла на улицу. В той деревне где они остановились было много домов, но мало жителей. Это место напомнило ей о Воларисе. Как она проходила с Галахадом между пустых, заброшенных домов. Теперь она, бродя по этой деревушке ночью, пыталась воссоздать эти ощущения в точности. Мария и так понимала, насколько большое впечатление произвел тот мертвый город, но то, что он её не отпускал, то, что она сама тянулась к нему, это до неё доходило лишь сейчас.

— Не стоит бродить здесь одной.

Мария дернулась посреди улицы, но почти тут же узнала голос.

— Это не мой особняк, здесь опасно, — ответил Жанпольд.

— Вы очень незаметно подошли.

— Я подошел как обычно, ты витаешь в облаках.

Мария осознала, что чувствует себя легче, когда рядом Жанпольд или София. С ними она всегда находится в моменте, здесь и сейчас. В остальное время она с Галахадом или в Воларисе.

— Почему деревням такая пустая, на двадцать пять домов, здесь семь семей? — спросила Мария.

— Большинство ответов в этом королевстве начинаются одинаково. Ты уже должна понимать связь.

— Воларис?! — вырвалось у Марии с недовольством.

— Некоторые деревни в основном состоят из родственником, дальних родственников и близких друзей. И когда кто-то решает отправиться в Воларис, кто-то из такой деревни, он обрекает других следовать за ним. Не сразу, но рано или поздно. От боли в сердце.

Мария выдохнула.

— Понимаю. Знала бы где сейчас Галахад, попыталась бы его отыскать.

— Все мы там будем со временем. Пошли, я провожу тебя к твоему дому.

— И много тут таких деревень? — спросила Мария, когда они пошли в сторону её домика.

— Да.

Потом, чуть позже, прежде чем разойтись, Мария не удержалась и наконец спросила то, что её мучило, то, что при Софии лучше не спрашивать.

— Вы знали, что на нас нападут солдаты короля? Помните, когда мы с Галахадом отправились в Воларис из Серебрадэна, вы же знали?

— Я знал, — спокойно ответил мэр, — и я рад что у них не получилось вас остановить.

— Но почему вы не предупредили нас?

— Если бы я знал, что вы освободите Воларис и мою дочь, то…

— Да, я знаю, я знаю. Но всё же, я согласилась найти вашу дочь. А вы не предупредили, — Мария не питала злости к Жанпольду и это слышалось в её голосе. Она просто хотела знать.

— Если бы я предупредил, помог бы вам обойти солдат и вы бы умерли в Воларисе, скажи мне, я бы тогда правильно поступил?

— Хотите сказать, что пытались меня спасти?

— Я видел девочку, ненамного старше моей дочери, что вот-вот, как и все остальные, сгинет в Воларисе. Поэтому я не стал вмешиваться.

— Вы дали нам Маркиза. Лучше лошади и не могло быть. Всё же вы вмешались.

Жанпольд пожал плечами.

— Всё же, ты хотела найти Софию.

Глава тридцать пятая

В этот особенно жаркий день, мужикам работать не хотелось. С самого утра они косили траву в этом поле, пока солнце только выглядывало из-за горизонта. Уже тогда они чувствовали вязкую духоту при дыхании. По всей спине катились блестящие капли пота. А к обеду, когда мужики попрятались под деревьями, стало совсем ясно — работать не получится. Если только не хочешь схлопотать солнечный удар. Так все и начали расходится по домам.

Измаил был одним из этих мужиков. И одним из последних он встал с травы после трапезы и сказал вслед уходящим товарищам:

— Еще один день простоя?

— Да брось ты, это того не стоит, — ответили ему уходящие.

Под толстой березой Измаил остался один. Он посмотрел на свою косу и глубоко задумался, стоит ли ему продолжать в одного. Никакой похвалы это не даст и никакой прибавки тоже. Он не будет ходить и хвастаться, что косил траву один одинешенек. Не из того он теста сделан, чтобы выделываться. Вот так и получается, что если он сейчас возьмется за инструмент, то лишь для себя и для себя одного.

Измаил выдохнул. Взял лежащую у березы рубаху и обмотал вокруг головы. Закатал штанину до колен и взял косу. Вышел в поле к траве. Взмах влево, взмах вправо. Пошла работа.

#

Жанпольд задремал в карете. Если это так можно было назвать. Обычно, в дреме, человека легко разбудить. Тут же, если бы не частые похрапывание, легко перепугаться и принять человека за умершего. Мария знала, что не хорошо подшучивать над людьми, особенно над такими полными власти, как мэр. Но София начала первая и тем самым убедила её.