В те дни София была расстроена своим будущем. Она хотела уйти. Сбежать. И ничего лучше, как надавить на друзей, ей в голову не пришло. Она точно знает — они хотели отказаться. Она видела по их лицам. Видела сомнение и страх. Но они были глупы и слишком молоды, чтобы отказать красивой девушке.

Той ночью они сбежали из города. Они украли три лошади, провизии и скакали две недели. Скакали, пока Воларис их не поглотил. София запомнила их крики. Запомнила их тела, лежащие в серой траве. Лица с пустыми чёрными глазницами и приподнятыми щеками. Они были в чудовищной боли перед смертью. Тот, кто был в храме Волариса, тот кто заколдовывал стрелы, наполняя их душами, не мог спасти всех.

— Тебе повезло, что я успел спасти тебя.

«Да…повезло. Я убила двух мальчиков».

Она не могла долго смотреть на их тела, но и не могла не смотреть вовсе. Как бы не было противно ей от самой себя, когда она глядела на них, обходить стороной и не замечать их, было ещё противнее. София часто возвращалась к месту их гибели и сидела рядом с ними. Хотела поменяться местами.

Со временем тела исчезли. Она пришла как обычно к месту и обнаружила лишь серую траву без следов чего-либо постороннего. Тот, кто её спас, объяснил, что так происходит со всеми телами: рано или поздно они исчезают.

— Одни становятся скитальцами, — говорил он, — другие закапываются в землю и выжидают чего-то.

Этот человек, что её спас, что говорил с ней, был одет в чёрную робу. Он был стар, но не настолько, чтобы это было заметно в его походке, руках или голосе. Он не назвал своего имени, но и не спрашивал имя Софии. У себя в голове она называла его Страж, но никогда не звала так вслух. Она никак его не звала. Сразу начинала с вопроса. На какие-то он отвечал, на многие — нет. Большую часть времени страж сидел на одном месте и хорошо, если на стуле, а не на холодном полу в углу храма. Большую часть времени он молчал, а в ту малую часть, когда говорил, отвечал на вопросы Софии. Без неё он не произносил бы и слова.

— Как давно вы здесь? — спрашивала София.

— Не знаю. Не помню. Как давно Воларис в таком состоянии?

— Сотню лет.

— Вот тебе и ответ.

— Как вы тогда живы, столько лет?

— Никто здесь ни жив, ни мёртв в полном смысле. Ты не слышала их крики, когда только попала сюда? Запечатленный момент перехода отсюда-туда. В клетку. Похоже на смерть и даже можно так сказать. Если хочешь тоже умереть — иди в город. Со временем все, кого я спасаю, туда уходят.

— Почему?

— Чтобы покончить с этим существованием, избавится от плоти. Чтобы не торчать в этом храме.

Страж не знал, а может и не хотел говорил, от чего умирают люди в городе. София не была из тех, кто будет настаивать на ответе. Она кивнула и запомнила, что ей нужно сделать, чтобы всё закончилось. Только теперь она понимала с чем сталкивались люди, идущие в город. Они могли вечно бродить по нему, пока не решатся попасть в замок, где их всегда останавливал король Яков. Он пытался защитить Марию, сам не зная, от чего. Полностью одурманенный «Неведомым», он избавлял людей от плоти и возвращал душу из стрелы обратно богу.

Ночь в Воларисе никогда не сменялась днём, и невозможно было определить, как долго София живёт в этом храме. Она, как и страж, не нуждалась во сне или еде. Её эмоции были притуплены. Она чувствовала сожаление, тоску по дому, страх, но могла их принять и сидеть в храме дальше. Даже скука не мучила сильно. Время от времени на границе появлялись люди. Это всегда сопровождалось вспышкой, вместе с грохотом. Будто из-за горизонта поднимается гром и молния. Страж брал стрелы, лук и бежал к границе. София следовала за ним.

У границы Страж выстреливал в небо, чтобы осветить путь. Каждый раз стрела наверху взрывалась сама. Всегда. Единственный раз, когда это было по-другому — когда там был Маркиз. И даже сейчас, после освобождения Волариса — она не знает почему так произошло.

Они со стражем спасали кого могли. Им попадались старики, уставшие от жизни, что пытался покончить с нею. Дамы с разбитыми сердцами, все в слезах. Молодые, неопытные путешественники, что случайно заплутали в Воларис. Последних было жалко больше всего. Те, кого удавалась спасти, оставались в храме ненадолго. Они, по самым надуманным причинам, верили, что в городе кроется спасение. Страж никогда не пытался их остановить. Он говорил раз и только раз:

— В городе ты умрешь.

Никто не слушал. Все уходили в город и не возвращались. Но София их понимала, они желали получить ответы или упокой. Она сама играла с этой идеей. Сидела на лавочке у храма и понимала, что нужно всего лишь встать и пойти вперед. Ей даже казалось, что страж это чувствует, её сомнения. Потому что, когда она возвращалась в храм, после очередных таких раздумий, он будто смотрел на неё строже и молчание его менялось. Она не могла это объяснить, лишь чувствовала.

Однажды, когда она почти решилась, когда хотела уже встать и пойти наконец в город, когда одно мгновение отделяло её от действия, из храма вышел страж. Вышел резко, будто хотел застукать её с чем-то. В его руках были стрелы, но на границе людей не было.