Но вот что меня заинтересовало, так это порталы. Те, через которые пришли тяжёлые пехотинцы. И тот, через который свалила верхушка войска нападавших, бросив своих подчинённых подыхать. Второй был зеленовато-изумрудного цвета, первые же были как арки с размытыми краями, за которыми я видел площадь перед каким-то дворцом. Правда ни почувствовать магию, ни разглядеть подробности не удалось. Зато перед пробуждением я вновь увидел давешнюю сереброволосую эльфийку в ожерелье и с браслетами, которая явно шла ко мне.

Почесав на утро репу, я решил, что о подобном недурно бы рассказать учителю. Первый раз ладно, можно списать на мою впечатлительность, чай действительно и костей натаскался, и с нежитью подрался. Но если тебе второй раз снится покойница, чьи останки ты сжёг, то это уже звоночек. Гринольв, пожевав губами, ответил мне следующее:

— Добро, что рассказал. Но я честно говоря пока что не вижу поводов для беспокойства. Во-первых тебе во снах никто не пытается причинить вред. Во-вторых это по прежнему может быть простым совпадением. Ну а в третьих… Знаешь, попробуй в следующий раз удержаться во сне и послушать, что тебе эльфийка скажет, но ничего не отвечать. Порой фантому царства за завесой сновидений пытаются выудить из нас обещания, которые придётся исполнять. Но в твоём случае это может быть память крови.

— А кровь тут каким боком? — приподнял я бровь — Эти эльфы умерли столетия назад и судя по детским скелетам их род прервался.

— Мог не весь, отдельные представители могли гостить у лесных сородичей — пожал мой наставник плечами, после чего добавил — К тому же у твой матери были светлые, почти белые волосы.

— Ну если только так — хмыкнул я — Жаль правда у неё не спросишь. Да и из отца слова клещами не вытянешь, даже имени не знаю.

— Настоящего её имени и сам Йоранн не знал никогда — проворчал старик — Купил её на рабском рынке, когда ту надсмотрщик бил, пожалел по молодости. Звал Мунвейгой, лунным светом, но это только прозвище, сама-то она представляться не захотела. Сказала, что прежнее имя вместе с её свободой умерло. Да и вообще они с ним два сапога пара были, молчать любили во сто крат больше, чем говорить.

— Ну с Келдой отец положим разговорчив — качнул я головой.

— Ага. Потому что с твоей матерью наговориться не успел — слегка скривился Гринольв — Я конечно не всё знаю, но у Йоранна после её смерти многое в башке поменялось. Ну да на ошибках все учатся.

— Пожалуй я о ней больше за сегодня узнал, чем за предыдущие годы. Какая она вообще была?

— Тихая — опять пожал старик плечами — Мало что скажу на самом деле. Наш язык она знала плохо, а я к ней поболтать по эльфийски как-то особо не ходил. Отцу твоему в кузню еду носила, Келду, как законную жену, слушалась. Выходит что рассказать-то толком и нечего. Разве что магией исцеления и природы немного владела, ну да ей почти все ушастые так или иначе обучены.

— Досадно, но и то хлеб — буркнул я.

— Отца о ней лучше расспрашивай. А мы с тобой давай ка о стихийных щитах опять поговорим. По погоде оно особенно к месту, тут ветра такие, что снежинками могут плоть с костей счистить — вернул меня в русло учёбы старик.

День прошёл за изготовлением посоха и разгрызанием гранита науки. А ночью мне не приснилось ничего особенного, обычные сны без эльфов и эльфиек. Может всё и правда было совпадением. А может имеет место быть периодичность, второй сон тоже не на следующую ночь меня посетил. Гринольв же связался с духами опять, а потом сказал в их адрес пару ласковых слов. Погода действительно через день должна была стать получше, но только по сравнению с нынешней. Ветер станет не тем, что способен утащить человека в небеса, просто будет сильная метель со вьюгой. Выслушав новости, мысленно поматерился и я.

А в назначенное время мы выбрались на поверхность из ледника и попёрли вперёд, связавшись верёвкой, чтобы не потеряться в белом мареве. Лыжню торил Гринольв, мне было слишком сложно ориентироваться. Зато на меня навесили большую часть поклажи и я остро пожалел, что мы как-то не озадачились санками, ограничившись заплечными мешками. Однако делать было нечего и я шевелил ногами. Ветер же не ослабевал весь путь, став поменьше только у побережья.

Фростхейм, земля льдов и безымянных могил, как будто увидела, что добыча, которую она уже считает своей, решила ускользнуть в последний момент. Это эльфийское кладбище едва ли не вцепилось в нас своими снежными зубами. Но мы упрямо шли вперёд, проламываясь через встречный ветер и роя снежные норы, в которых отдыхали, чтобы после короткого сна опять продолжить путь. Припасы были строго нормированы, физических сил требовалось много, а жрать хотелось постоянно. Прана это конечно хорошо, но она не панацея, так что мы оба схуднули, наши мышцы усохли, оставив лишь жилистую и твёрдую как камень основу. По крайней мере мне так казалось.

А в один прекрасный день мы всё таки увидели сначала солнце за снежными вихрями, а потом и вовсе вышли из белой круговерти, увидев море. Я рассмеялся и выдавил из себя:

— Наконец-то.

— Ещё нет, но почти — хохотнул Гринольв — Двинули, у Лэйфа наверняка есть что пожрать.

— Пожрать это хорошо — поддержал я идею.

Мысль о свежей, горячей пищи как будто утроила мои силы и лыжню начал торить уже я. Дракар был заметен в бухте, на берегу были костры. Наши товарищи пришли сюда за морским зверем и его клыками, у них наверняка есть моржатина. Вкусная, свежая, хорошо прожаренная моржатина. Да, это не самое лучшее мясо, куда ей до свинины с говядиной. Но тому, кто столько времени жрал только солонину, да и то по чуть-чуть, на подобные мелочи плевать. Моржатина это великолепно. Да, великолепно, моя Прелесть. Абыр. Абыр. Абырвалг!

Лейф со своими людьми встретили нас радостно и не без причин. Погода была так себе не только на материке, море тоже регулярно штормило. А в таких случаях гораздо лучше идти с годи на борту, чем без него, отправляться с сети Ран ведь никто в здравом уме не хочет. Ну и до кучи иметь за спиной минимум одного полноценного вирдмана, который может обидеться на то, что его возвращения не подождали, так себе удовольствие, а ну как действительно проклянёт с горя?