— Сергей Маратович, это несвоевременно. Я помню про эту фирму, но ТАМ, — кивнул он в сторону Кремля. — Не рекомендовали её трогать.

Как это бесит! Не трогать только потому, что тут наверняка замешаны денежные интересы кого-то из имеющих доступ «к телу» либо премьера, либо даже самого «гаранта конституции».

Впрочем, если мне не разрешили заниматься этой «хвирмой» в полную силу, это вовсе не значит, что я забросил собирать по ней информацию. И выяснил интересные тонкости. Её руководство представляло собой очень любопытный конгломерат: бывший сотрудник Внешторга, бывший конструктор ракетной техники, специалист по радиолокации, и… мой бывший коллега, с которым я был даже знаком, полковник Бабушкин, перед пенсии «опекавший» отставных членов ЦК. Стартовали они со стремительностью ракеты и очень быстро вышли на госзаказ как раз в программе ликвидации «излишков» вооружений.

Странность заключалось даже не в этом, а в том, что представителями данной компании собиралась вовсе не «ушатанная» техника, а совершенно годная к использованию. Примерно в соотношении 90% совершенно годной, даже предварительно отремонтированной, и только 10% действительно хлама. Примерно такое же соотношение было и у боеприпасов: 10% с давно вышедшими сроками хранения, а 90% — относительно новых.

Конечно, взятые российской стороной обязательства касаются лишь количества, а не качества уничтожаемого. Но накопление запасов на арендованном участке Чебаркульского полигона шло намного быстрее, чем их уничтожение. До определённого момента, наступившего в середине весны. И тут все эти запасы начали стремительно таять. Куда быстрее, чем накапливались. Но количество взрывов, при помощи которых якобы уничтожались боеприпасы и техника, не выросло. Как и объёмы отгружаемого компанией «А-Бэ-Цэ» металлолома.

Странным было и то, что со станций, обслуживающих полигон и танковую дивизию, на балансе которой и находится этот огромный участок территории Челябинской области, не отправлялись никакие эшелоны с техникой и боеприпасами. Не вывозились за пределы полигона, но стремительно исчезали. Куда???

Ещё на одну странность указывали «товарищи на местах». Компания в значительных количествах набирала персонал, который уходил на полигон, и пропадал там. Никакого строительства жилья, никаких увеличенных поставок продуктов не производилось. Не было и жалоб на пропажу людей, но и самих людей как будто бы уже не существовало. Чертовщина какая-то! Плюс поступил сигнал от налоговых органов, зафиксировавших скупку компанией значительно количества золота в слитках. Ни много, ни мало, целых десять тонн!

И вот наконец-то мне «дали отмашку» заняться всеми этими странностями более плотно.

Звонок директору центрального офиса «А-Бэ-Цэ» Уманскому ничего не дал. По его словам, он исполняет только распоряжения двоих других учредителей по финансированию программ, выполняемых уральским филиалом. Этот филиал, хоть и является дочерней компанией, но обладает полной самостоятельностью, и всеми делами, происходящими там, занимаются Бабушкин и Туманян. Уманский даже никогда не бывал в тех краях. Но готов предоставить на проверку ежедневные акты списания уничтожаемой техники, регулярно приходящие с Урала.

Звонок в Чебаркуль по телефону закрытой сети «Искра», когда-то связывавшей органы государственной власти и крупнейшие оборонные предприятия, а теперь ещё и многие крупные компании и банки, тоже был безуспешным. Правда, мне пообещали, что полковник Бабушкин, ныне находящийся в командировке, будет на месте через день.

Не соврали. А Владимир Михайлович даже вспомнил меня.

— Припоминаю, припоминаю. Кажется, вы, Сергей Маратович, когда-то занимались нашими восточно-европейскими «братушками». А теперь, значит, торговцев оружием шерстите? Только мы никоим образом не можем быть предметом вашей разработки: мы это оружие уничтожаем, а не торгуем им.

Ну, да. Перед распадом СССР и особенно после того, как в Восточной Европе начались процессы «социально-политических перемен», я действительно занимался деятельностью граждан стран Варшавского договора. Начиная со времени активизации в Польше профсоюза «Солидарность».

На вопросы о странностях «утилизации» полковник хмыкнул.

— А что вас не устраивает? Мы свои обязательства перед государством выполняем? Выполняем. А какими ноу-хау при этом пользуемся, это уж, извините, наша коммерческая тайна. А впрочем, если у вас есть какие-то сомнения, то можете лично побывать здесь, в Чебаркуле, и я продемонстрирую вам наши успехи, подкреплённые всеми необходимыми отчётными документами. Контракт на утилизацию мы можно сказать, уже выполнили. Причём, досрочно.

Вот эта досрочность-то и настораживает. Включая некоторые изложенные выше моменты.

— Машину за вами в аэропорт Челябинска прислать?

Нет уж, нет уж! Меня в областном управлении ФСК встретят, и поеду я в вашу контору вовсе не один, а в автобусе сразу с группой захвата. На всякий случай. Кажется, у бизнесменов это называется «маски-шоу». Вот это шоу мы и исполним, чтобы вы, товарищ бывший полковник, не успели ничего важного припрятать. Санкцию от прокуратуры на обыск и изъятие документов я получил.

Вот только ехать до Чебаркуля автобусу с омоновцами целых полтора часа, и я очень переживал, что эффекта неожиданности не выйдет. Тем более, пришлось останавливаться на КПП полигона, чтобы отчитаться перед военными, кто и с какой целью въезжает на охраняемую ими территорию. Судя по тому, что мне известно о деятельности Уральского филиала «А-Бэ-Цэ», с «вояками» у них не просто хорошие отношения, а, можно сказать, «счастливый брак», поскольку коммерсанты регулярно «жертвуют» и продукты в столовые дивизии, и топливо для техники, и материалы на ремонт коммунальных сетей. Вполне ведь могут звякнуть в офис и предупредить Бабушкина и Туманяна о том, что я еду в их контору «не с пустыми руками».