— А ты сам почему не надел? — удивился Игорь, запирая входную дверь.

— Надевайте, умники, я обоим принесла, — сказала девушка. — Кстати, я очень надеюсь что вы не оставите меня в одиночестве.

— Ни в коем случае! — заверил Игорь, кидая ей опустевший «рожок».

Из угловых окон было видно, что противник идти на штурм не спешит: толклись на улице, заполняя уже почти от тротуара, до тротуара. Стрелять по этой гуще, то ли живых, то ли не совсем живых, существ было проще простого, но видимо, пока не имело смысла. Многовато противника, это да. Но пока Игоря больше беспокоили полыхающие вспышки выстрелов — противник вел обстрел из-за посольской ограды. Там явно появилась винтовка или карабин, а может и пара нарезных стволов.

— Ничего, ничего! — присматривающий за главной дверью Вано, счел нужным ободрить гарнизон. — Нет особой уверенности у этой Писхи, межуется и ждет подхода резервов.

— Мы тоже никуда не торопимся, — заметила Ворона, щелкая-вгоняя патроны в горловину магазина.

— Верно, куда нам спешить. Может, и к нам какой резерв перекинут. А ловко у тебя получается. Есть опыт?

— Нет, просто пальцы подходящие, — объяснила полу-чугунная девушка.

— Во двор проскакивают! — предупредил Игорь, заметивший перебежки через переулок.

— А как же! Не совсем же они тупые. Пойду сверху накрою, — начоперот протопал к лестнице.

Игорь слышал, как начальник на кого-то негодующе заорал — в здании оставались лишние. Неудивительно — быстро очистить офисы невозможно, тут хоть террористы заявись, хоть маньяк или землетрясение, все равно найдется умник, считающий, что глупая команда об эвакуации его не касается.

Рядом присела Ворона:

— Вот, Игорь, я снарядила и постаралась аккуратнее.

Хозинспектор забрал магазин:

— Благодарю. Умоляю, будьте осторожны, милая птица. Я не перенесу, если Вас попортят пули. Эх, да Вы и сами знаете. Как жаль, что сейчас абсолютно невозможно поговорить об ином.

Губы Вороны были вновь покрашенными, сочными, буйную прическу она тоже успела подправить, и сейчас улыбалась:

— Рада, что мы думаем об одном.

На втором этаже застучал маузер начоперота. Видимо, во дворе чужаков скопилось порядком — бил Вано часто. Пришел час керстовой службы…

На демонстрацию похоже. Игорь помнил всякие октябрьские-майские, протестные и наоборот… Но там понаряднее, с транспарантами и флажками. Сейчас ничего праздничного — густеющая плотная толпа, порой в полутьме угадывались брусья и палки в руках врага — то ли примитивное оружие, то ли штурмовые приспособления, из которых соберут подобия лестниц.

Игорь короткой очередью свалил высокого чубакра — живая стена взволновалась, но тут же сомкнулась над упавшим. Значит, сдох. Раненых непонятный враг оттаскивал к дому Игумнова, видимо, там было нечто вроде госпиталя и центра управления этой туповатой осадой.

Конечно, имело смысл стрелять одиночными и выбирать командиров, пулеметчиков, снайперов противника. Но никаких командиров разглядеть пока не удавалось, а «пулеметчики» были осторожны. С меткостью у них было так себе, хотя окна исправно расколачивали. Из дробовиков и пистолетов добиться большего сложно, делают, паразиты, что могут. Все же человеки они — керст дважды видел вполне одетых нормальных людей, перебегавших у забора посольства. Осторожны и разумны, следовательно — куда опаснее чубакр. Хотя лохматых попробуй свали — поначалу казалось что они оживают. Попадание пули 5,45 исправно валило лохматую фигуру, но через минуту та, пошатываясь, поднималась. Видимо, Лоудка все верно про три печени говорила. Живучие, перерасхода патронов требуют.

Зашипела, ожила рация в кармане бронежилета:

— Второй, у меня сапиенсы появились. За помойкой скапливаются. Вооруженные! Прием?

— Понял, Первый. Здесь по-прежнему. Но их уже тысячи две. А может, три. В основном лохматые. Пулемет бы нам какой.

— Ага, а лучше три. Лохматые — отвлекают. Штурмовать людишки будут. Внимания не теряй. Как понял? Прием?

— Понял. Не теряю. Конец связи.

— Отвратительная формулировка, — отозвалась на последние слова Ворона, рации не имеющая, но все и так слышавшая из-за близости центрального поста, за коим и находилась. — Магазин принести? Я набила.