Гвоздодер подбираться не желал. Пришлось поднимать обеими руками. Сжимая приятно горячее оружие, Игорь поплелся к слуховому окну. Все же странное ощущение: тело невесомое, а в руках словно якорь — короткий, неестественно массивный и…

Он, якорь-гвоздодер, сугубо материальный, а вы, гражданин, следовательно, наоборот…

Призрак, да?

На четвертом что-то пьяно орала Тать-Вана, и призраку пришлось на всякий случай двинуться к другому лифту… Спустился на первый этаж, открыл столовую. Банки с тушенкой ждали в глубине шкафчика. С трудом вскрыл одну, поковырял вилкой. Жирное мясо впихивалось в желудок трудно, разогрел на сковородке, пошло легче. Без хлеба, конечно, не особо…

Вторую банку Игорь не доел — и так ощутил себя чудовищно тяжелым, словно пару тех гвоздодеров и заглотил. Э, не надо было от жрачки отвыкать.

Неспешно запив чаем, отправился в свои края. В подвале невыносимо воняло курицей, просто до тошноты. Очень живое чувство, что б его…

…— Они из похода вернулись, ну а мы, значит, интересуемся — ну и как там Атлантика… — повествовали из бойлерной…

Игорь дошел до складских владений, свернул в тупик, к двери, которой здесь не должно было быть. Стукнул в металл створки крюком гвоздодера:

— Эй, товарищ с маузером, вопрос имеется.

Внутри затопали сапоги, дверь распахнулась:

— Чего ломишься, открыто, — хмуро сообщил сосед.

Изнутри пахло керосином и чем-то сладким. Какао варит, что ли?

— Да ты охренел со своим керогазом! Спалишь нас враз, — возмутился Игорь.

— Поучи еще, — хмыкнул Вано. — До тебя керосинкой пятилетками пользовался, и после тебя не исключу такой возможности.

— Так электроплитки уже изобрели.

— Да ну их в жопу. Пробовал. Греются они медленно. Ты с пожарным обходом приперся или спросить чего? — намекнул Вано, смахивая крошки с сусличьих усишек.

— Спросить. Значит, я призрак, так?

— Отчего же обязательно «призрак»? — скривил физиономию сосед. — Словечко суеверное, допотопное. По мне так слово «дух» звучит куда лучше. И как понятие он, дух, куда как шире и многозначнее. К примеру «пост морально-боевого духа района Якиманка». Сокращенно: ПМБД Якиманка.

— Ага, звучно, — согласился Игорь. — Отчего кумачево-трафаретную повязку не нацепил, военком херов? Кстати, у тебя сейчас какао сбежит…

Проламываясь сквозь заросли, Игорь чувствовал себя как-то… стремно. Бушлат и рабочий комбинезон защищали от колючих ветвей, пару раз высоченная крапива ожгла-лизнула в щеку, но дело было не в этом — удаляться так далеко от Дома было жутко. Здание «Межкниги», в своем одиночестве похожее на несуразно растопырившуюся крепостную башню, таяло в утреннем тумане. К горлу подкатывал знакомый ком: паника пополам с тошнотой.

— Ничего, привыкнешь, — заверял ломящийся впереди юный дебил. — По первой, конечно, не по себе. Но такая зорька, это ж у нас редкий случай. Только, мля, надо было вокруг идти. Говорил же я, бровки их колесиком…

— Ты наоборот говорил, — проворчал Игорь, уклоняясь от керстовского вооружения — короткое бамбуковое удилище, лежащее на плече забуксовавшего в бузине спутника, так и норовило ткнуть в глаз.

— Я говорил — напрямки, а мы здорово уклонились. Тут дебри как в Приамурье. Слышь, дай топорик…

— Сдвинься, — буркнул Игорь.

Китайский топорик на яркой удобной ручке, но с откровенно дурным железом, скорей не рубил, а ломал ветви. Да и не бузина это, а нечто похожее, но более неуступчивое.

— Проламываемся, проламываемся… — ободрял со спины хренов рыболов. — Воду уже видно…

Сверзились в заросшую промоину, выбрались к приречным камышам — под ногами захлюпало — все равно пришлось уклоняться ниже по течению.

Внезапно вывернули на протоптанную тропу.

— Лоси, что ли, на водопой ходят? — с сомнением озираясь, предположил Игорь.

— Да какие лоси? — самонадеянный спутник притопнул сапогом по тропе. — Гляди, какая ширина. Это ж торговая тропа. Древне-людская. Может, какие гоги-магоги на натуральные обмены шастают. У нас здесь места всегда были обитаемые.

Хозинспектор хмыкнул. Насчет ледникового периода он имел поверхностное представление, но в историчности здешних гог-магогских племен сомневался.

— Вот оно — я же помню! — восторжествовал Вано, залезая в камыш — за стеной растительности открылась короткая песчаная коса-отмель. Рыболов скинул брезентовый рюкзак, уложил поверх бесформенного образца амуниции удилище. — Обустраивайся, я за червями…