Всем присутствующим рассказ этой женщины показался вполне убедительным. И про мадам Довре, очень живой портрет. И про трюки Селии. Эти ее приемы были описаны очень бойко, простая крестьянка едва ли могла придумать все это сама, а ее язык лихо справился и с Медичи, и с Монтеспан, и с прочими заковыристыми именами легендарных женщин. В самом деле, откуда бы ей их знать? У нее не хватило бы воображения придумать такой перл, как неистовое желание мадам Довре побеседовать с мадам де Монтеспан. Это были убедительные, правдивые детали.

А Рикардо тем более был уверен, что это правда. Он собственными глазами видел, как эту девушку, одетую в черное бархатное платье, запирали в шкафу, а потом в темноте возникала смутная фигура какой-нибудь знаменитой королевы или красавицы. И ревность Элен - очень естественная и даже неизбежная реакция. То, что она честно в этом призналась, делало ее рассказ абсолютно достоверным.

– Ладно, подходим к последнему вечеру. Вчера в салоне был сеанс.

– Нет, мосье,- Элен замотала головой.- Вчера сеанса не было.

– Но вы же сказали...- вмешался комиссар, но Ано жестом остановил его:

– Пусть говорит, друг мой.

– Да, а мосье пусть послушает,- сказала Вокье.

Выяснилось, что в пять часов мадам Довре и мадемуазель Селия собрались уходить. У них было обыкновение в этот час прогуливаться до виллы "Флёр", час-другой провести там, пообедать в ресторане и ближе к ночи вернуться домой. Однако на этот раз мадам Довре предупредила Элен, что они вернутся рано и приведут с собой подругу, которая интересуется спиритизмом, но очень скептически к нему относится. "Но мы ее убедим, Селия",- твердо сказала она, и они ушли. В восемь часов Элен закрыла оконные ставни наверху и внизу деревянные двери за стеклянными дверьми в сад, после чего вернулась на кухню, находящуюся в глубине дома, то есть со стороны дороги. В семь пошел дождь, он продолжался почти час, и, после того как она закрыла ставни, снова начался ливень. Элен, зная, что мадам придет вымокшая, разожгла огонь в камине. Дождь лил почти до девяти, потом разом прекратился, и небо расчистилось.

Примерно в половине десятого из салона донесся звонок. Вокье уверенно назвала время, потому что уборщица как раз только что спрашивала, который час.

– В салоне я застала мадам Довре, мадемуазель Селию и ту женщину. Мадам открыла дверь своим ключом.

– А, подруга мадам Довре!- воскликнул Беснар.- Вы ее раньше видели?

– Нет, мосье. Она была болезненно-бледная, с черными волосами, глаза у нее блестели, как бусины. Маленького роста, лет сорока пяти, хотя я могу и ошибаться. Она сняла перчатки, и я обратила внимание на ее руки, они показались мне необычно мускулистыми для женщины.

– О, это важно!- воскликнул Луи Беснар.

– Мадам Довре была страшно возбуждена, как всегда перед сеансом. "Помоги мадемуазель Селии одеться, да побыстрее,- приказала она, а потом с необыкновенным жаром добавила: - Может быть, сегодня мы увидим ее". Как вы понимаете, ее - значит, Монтеспан. И потом обратилась к незнакомке: "Адель, после сегодняшнего вечера вы поверите".

– Адель! Значит, незнакомую женщину звали Адель,- мудро заметил комиссар.

– Возможно,- сухо произнес Ано.

Элен Вокье призадумалась.

– Кажется, Адель,- сказала она с некоторой долей сомнения.- Что-то похожее на Адель.

Неугомонный Рикардо не мог не вмешаться.

– Мосье Ано имеет в виду,- объяснил он ласково, как дотошный учитель несмышленому первоклашке,- что "Адель" может быть псевдонимом.

Ано издевательски ему улыбнулся и воскликнул:

– Ваша помощь поистине неоценима! Псевдоним! Элен Вокье, конечно же, знает это простенькое словцо. Какой яркий талант! Ну кто бы мог дать более доходчивое объяснение, я вас спрашиваю?- и он воздел руки, изображая пылкое восхищение.- Только наш Рикардо.

Рикардо густо покраснел, но промолчал. Он готов был сам терпеть насмешки и унижения, лишь бы его не выставляли из комнаты. Однако комиссар перевел внимание коллеги на себя. Он разъяснил высказывание Рикардо, как только что сам Рикардо разъяснял угрюмое "возможно" детектива Ано.

– Псевдоним значит "ложное имя". То есть незнакомая дама могла назваться не своим именем.

– Я думаю, было сказано "Адель".- Элен успела покопаться в памяти, и голос ее стал более твердым.- Я почти уверена.

– Ладно, пусть будет Аделью,- нетерпеливо сказал Ано.- Какая разница? Продолжайте, мадемуазель Вокье.

– Эта дама сидела на краешке стула, вид у нее был вызывающий, будто она заранее решила ничему не верить. Она то и дело недоверчиво смеялась.

И опять все, кто ее слушал, живо представили себе эту сцену: незнакомка, с вызывающим видом сидящая на краешке стула, сияв перчатки с мускулистых рук; возбужденная мадам Довре, полная решимости убедить гостью, и мадемуазель Селия, выбегающая из салона, чтобы надеть черное платье, которое сделает ее невидимой при тусклом освещении.