— Хорошо. Может быть, вы мне подскажите, где сейчас находится директор Чханмин? У меня срочное дело к нему.

— Насколько мне известно, директор сегодня взял выходной, — неуверенно проговорила девушка.

— Выходной?

— Ну, не совсем так. Он… — секретарша сглотнула, словно решала, стоит ли ей говорить дальше. — Он на горячих источниках. Решает некоторые вопросы там.

— Вопросы по своему здоровью, я так понимаю… — пробормотал я, а потом принялся говорить громче. — А вчера он был на рабочем месте?

А ведь я лично ему на телефон отправил сообщение. Специально, чтобы точно с ним пересечься и понять, что он за человек, и насколько он погряз во всём этом дерьме.

— Нет, — проговорила девушка и переступила с ноги на ногу. — Вчера он находился там же.

— Интересно. А по понедельникам он хотя бы бывает? — не унимался я.

— В прошлый понедельник он ездил с деловой поездкой на острова.

Понятно.

Думаю, про выходные даже заикаться нет смысла, но я из принципа решил спросить.

— А в субботу и воскресенье? — приподняв одну бровь, проговорил я.

— В выходные дни директор не докладывает, чем занимается.

Девушка слегка съежилась и прижала папку к своей груди.

— Не удивительно, — я поднялся, подошёл поближе к секретарше и передал ей в руки документы, которые рассматривал. В целом, картина для меня уже стала ясна. — А когда директор Чханмин был в офисе в последний раз?

Секретарша задумалась, посмотрев куда-то на потолок, а потом, спустя несколько секунд, неуверенно произнесла:

— В прошлом месяце был… вроде бы.

— Два капучино и один эспрессо, — произнесла миловидная официантка, поставив перед тремя посетителями чашки с кофе. Затем перед девушкой она поставила блюдце с чизкейком и чайную ложку, завернутую в салфетку.

Дождавшись, когда официантка уйдёт, троица переглянулась. Первым, держа в руке эспрессо, был Пак. Он пригубил горького напитка и взглянул на Чана. Тот сидел с кислой миной и, взяв ложку, принялся ворошить пену, ломая рисунок, сделанный баристой. Рядом с ним, откинувшись на спинку кресла, сидела Юми. К своему кофе она даже не притронулась.

— Знаете, мне это напоминает тайный совет, — произнесла она, поглядывая на двух парней.

Чан поднял взгляд на одноклассницу и недовольно буркнул:

— Угу… заговорщики в деле, — проворчал он.

— Как я понимаю, у нас у всех личные счеты к Хегай. Мои мысли верны?

— На счет моих личных счетов можешь не сомневаться, — проворчал Чан.

— Да, ловко он тебя, — хмыкнул Пак.

— А вы уверены, что это именно он? — спросила Юми, приподняв одну бровь. — Он не мог просто вывернуть ситуацию, показав, что это якобы он?

— Ты рожу его видела?! — возмутился Чан. — Это он! Точно говорю!

— Да, но есть нюанс, — задумчиво произнёс Пак, пригубив кофе. — Троечник по информатике входит с правами администратора, отключает тебе мышку, клавиатуру и запускает порноролик. Ничего странного не замечаешь?

Чан шумно втянул носом воздух, а затем медленно выдохнул.

— Возможно, ему кто-то помогал…

— А возможно, он знал о том, что мы собираемся сделать, и успел подготовиться, — задумчиво произнесла Юми. — Но ситуации это не меняет. Его надо проучить. Раз и навсегда…

Тут дочь влиятельного магната СМИ, обвела взглядом сообщников и произнесла, словно невзначай:

— Ноги, к примеру, ему переломать… Или сделать что-нибудь ещё, чтобы знал свое место.

— Ноги ему я бы и сам с удовольствием преломал, — задумавшись, произнёс Чан. Взгляд его застыл на грязной пенке капучино, а губа едва заметно подрагивала.

— Такая прекрасная девушка, а такая кровожадная, — покачал головой Пак. — Смею вам напомнить, что мы с вами не босяки, что на полях рис сажают, копаясь в грязи. Мы с вами дети уважаемых людей, что не одно поколение создавали свою репутацию и капитал… Благодаря которому мы тут и учимся. Понимаете, к чему я?

— И что нам теперь делать? И дальше на него смотреть и терпеть этого выскочку?! — возмутился Чан. — Я почему должен терпеть этого нищеброда?!

— Потому что таковы правила игры, — тяжело вздохнул Пак и пригубил кофе. — Почему думаешь, у нас просто не убивают конкурентов? Почему семьи не создают свои вооруженные армии и не идут войной на конкурента?

— Мы же не дикари, — хмыкнул Чан. — И не Африка какая-нибудь, где за банан можно руку тесаком отрубить.

— Мы такие, потому что у нас есть законы. Но даже там, где законы бездействуют, всегда есть негласные правила. Я предлагаю не разводить в нашей школе «Африку», — тут Пак выразительно взглянул на Чана. — Ломать ноги и заниматься членовредительством можно в какой-нибудь провинции. Но мы с вами элита. Действовать надо тоньше.