Шрифт:
– А вы? – бросаю в спину.
– Я сыт.
Сжимая зубы, смотрю, как он уходит, и жду…
Три, два, один…
– Это че за на хер, блядь?
Закатив глаза, срываюсь за ним.
На пороге зависаю и осматриваю погром в комнате. В центре в огромную кучу свалены костюмы и рубашки вместе с вешалками. Гигантских размеров постель разворочена, кресла и стулья перевернуты, вазы с цветами опрокинуты.
– Ваша девушка приходила. С подругой, – скромно объясняю. – Они так ругались и… вещи забрали.
– Пусть ко всем чертям катится.
Наблюдаю, как Амир кладет руки на пояс и склоняет голову на бок. Его аура одновременно манит и отталкивает своей опасностью.
– Вызови горничную. Срочно. Я спать хочу.
– Да зачем горничная, Амир? – вопреки здравому смыслу просачиваюсь внутрь спальни. – Я сама все быстро уберу.
Каждый раз одергивая короткий подол платья, с воодушевлением принимаюсь поднимать рубашки одну за одной. Сама на Хаджаева мельком поглядываю.
Амир ставит кресло туда, где оно было. Захватив стакан, наполненный наполовину алкоголем, садится и небрежно ослабляет воротник рубашки.
Аккуратно развешиваю костюмы в гардеробе.
Присев на корточки, собираю остатки цветов и мусора с пола. Все это время чувствую на себе взгляд. То позвоночник, то колени, от ягодицы периодически словно клеймом раскаленным прижигает.
Перекидываю волну волос за спину, глаза зажмуриваю, губы пересохшие зубами терзаю. Что я творю, черт возьми? С огнем играю.
Склонившись над кроватью, взбиваю подушки. Расправляю мягкое одеяло, поправляя уголки, и… замираю.
Молчим оба.
Вздрагиваю, когда затылок снова прижигает. Ноги от ужаса подкашиваются. Я в спальне с чужим мужчиной: вполне искушенным и достаточно взрослым. Совершенно одна, даже телефон остался в гостиной.
Слышу, как ударяется дно стакана о стеклянную поверхность столика. Из-за спины доносится щелкающий звук металлической пряжки, а затем раздается приказ:
– Подойди ко мне.
Глава 12. Злата
Когда оборачиваюсь, тело мгновенно коченеет.
Амир за время, пока я убиралась, чуть съехал с кресла и широко расставил ноги. Пустая бутылка на столе сигнализирует, что времени даром он не терял.
– Подойди, – приказывает еще раз.
Мне сейчас кажется, что именно так выглядит дьявол, о котором так усердно рассказывал нам батюшка из Пьянковской церквушки на пригорке: в глазах – огненное марево, жесткие губы плотно сжаты, широкие плечи напряжены. Стопроцентное попадание. От одного вида дрожь по телу бродит.
Всегда считала, что дьявол не может быть некрасивым. Зло должно привлекать, путать мысли. Искушать девиц вроде меня. Уродливому Сатане, будь он трижды толстосумом, я бы точно помахала ручкой.
Глядя на развороченную ширинку Хаджаева, пытаюсь совладать с собственным телом, а потом делаю шаг.
И еще один. Более решительный.
Ноги не слушаются. Страшно до жути.
– Вы что-то хотели? – спрашиваю шепотом.
Амир склоняет голову набок и морщится, будто я ему противна.
– На хуя ты все это сделала? – Обводит шальным взглядом прибранную спальню.
Мой пульс, кажется, решил пешком прогуляться на сорок четвертый этаж. И мозги с собой прихватил.
– Я?.. – Хлопаю ресницами.
– Ты… За идиота меня держишь?
Черт.
Как он догадался?
– Блядь. Как у тебя так получается, что все на лице написано? – Он раздраженно закатывает глаза.
Я стою, виновато потупив взгляд.
– Ты повесила костюмы ровно так, как они висели до этого, а затем вернула на свои места все остальное. Да, Рената такой херней заниматься не стала бы.
Черт.
Сжимаю зубы. Злюсь на себя. Так проколоться…
– На хуя ты это сделала, Киса? – Хаджаев повторяет устало.
Кажется, даже не злится. Или слишком пьян для этого?
– Ваша девушка меня оскорбляла. И… я не хотела, чтобы она вернулась.
Смущенно отвожу глаза.
– Мечтаешь занять ее место? – спрашивает Амир ядовито.
Позорно молчу. Так явно, что в целом становится все понятно. И мне, и ему. Сама бы я предложить не решилась.
– У меня два пути, – оправдываюсь. – Или так, или… домой, в деревню.
– Сейчас расплачусь.
Отвращения в его голосе стараюсь не замечать. У нас разные стартовые условия. Он наверняка с золотой ложкой во рту родился и уж точно навоз на грядки под картошку не носил.