Что я могу потерять, что еще не потеряно? Есть определенные вещи, которые я не сделаю, и я позабочусь, чтобы эти вещи были понятны Итану Картеру.

Я скрещиваю ноги, обнажая свое бедро, одетое в сетку. Он пристально следит за моими движениями, поправляя свой член через штаны.

Закатив глаза, давая ему закончить поправлять себя, я говорю ему:

— Будут определенные вещи, которые я не буду делать или позволять тебе делать.

— Достаточно справедливо. Назови их.

— Никаких ударов, шлепков или третьих лиц. Твой член не войдет в меня, никаких повязок на глазах, связывания, анального секса или кляпов.

— Я не планировал ничего из этого делать, так что у нас все хорошо…

Я прерываю его:

— Еще одно.

— Я слушаю.

— Никаких поцелуев в губы.

— Почему? — Спрашивает он.

— Это слишком личное. — Он кивает и протягивает мне папку с документами для подписи.

— Один месяц — это все, что я прошу, и если тебе некомфортно, все, что тебе нужно сделать, это сказать мне остановиться, и я остановлюсь. Я оформлю все, что мы обсуждали, в письменном виде, чтобы ты подписала. Я запрошу одно появление за пределами этого клуба.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Да, есть еще одна вещь, которую я хочу прояснить.

— Я слушаю.

Его голос груб, когда он говорит:

— Я не буду трахать твою киску своим членом, но я засуну его тебе в рот, и я отплачу тебе тем же, трахнув твою киску своим языком. Никаких фальшивых оргазмов. Я хочу, чтобы ты кончила физически, желательно мне в рот. Я хочу знать, какова ты на вкус, и хочу увидеть, как твое прекрасное лицо раскроется из-за меня.

Взглянув на его нечитаемое выражение лица, он произносит слова, которые я никогда не ожидала услышать. Я ожидала больше того, как я собираюсь доставить ему удовольствие и что он хочет, чтобы я сделала. Я медленно выдыхаю. Мое сердце колотится от того, как он описывает, что он хочет сделать со мной и как он ожидает, что я буду себя вести. По крайней мере, он не будет трахать меня в истинном смысле, и мне не придется принимать больше VIP-гостей, поскольку он единственный, и это всего на месяц, говорю я себе про себя. Он не будет просить ничего, кроме того, о чем мы договорились. Поэтому я принимаю решение.

— Хорошо.

Он улыбается, указывая мне пальцем. Я встаю со стула и подхожу, чтобы встать между его ног. Когда я смотрю на него сверху вниз, мое лицо лишено каких-либо эмоций. Меня начинает охватывать онемение. Его пальцы стягивают халат с моих плеч, позволяя ему стечь к моим ногам.

— Встань на колени, — требует он.

Осторожно встав на колени между его ног, я удерживаюсь, положив руки на его твердые бедра поверх брюк, стараясь не согнуть лодыжку, скользя каблуками под собой. Его взгляд перемещается туда, где я его касаюсь, и его глаза темнеют от желания. Этот мужчина влюблен в свою мертвую жену, так он говорит, но его выражение лица сейчас наполнено такой похотью. Он ласкает мою грудь, осторожно снимая ее. И я позволяю ему.

Этот мужчина кричит о контроле так же сильно, как я беззвучно кричу, не желая, чтобы он прикасался ко мне. Но это единственный способ обеспечить свое будущее. Это моя высшая жертва.

Как только он осторожно снимает грудь, мои соски встают. Не потому, что я возбуждена, а из-за температуры в комнате. Мое тело невольно вздрагивает, и он замечает это. Нормальный мужчина предложил бы свое пальто или попытался бы убедиться, что женщина нашла тепло. Не этот мужчина. Я не его девушка и не интрижка. Я его игрушка. Куплена и оплачена в транзакции на один месяц.

Его ответ мне — опустить голову и взять мой сосок в рот и пососать. Мое тело вздрагивает от внезапности его действий. Мои пальцы инстинктивно находят его волосы, пробегая по его шелковистым черным прядям. Не от удовольствия, а чтобы контролировать его нападение на мою грудь. Его язык кружится и посасывает одну, а затем другая встречает глубокий стон, исходящий из его горла.

Когда он насыщается, он встает, заставляя меня упасть на пятки. Я запрокидываю голову, наблюдая, как его твердая эрекция натягивает его брюки. Он расстегивает пуговицы своей белоснежной рубашки, и мои глаза расширяются от гладкого пространства точеных мышц, когда он снимает рубашку, кладя ее на кушетку. Его тело покрыто татуировками, как будто он принадлежит к банде, но я знаю, что он принадлежит к мафии. У него есть особая отметина на внутренней стороне запястья, которую я узнаю. У Джейдена такая же татуировка, но у Джейдена больше линий, чем на внутренней стороне запястья Итана. Я не знаю, что она означает, но я знаю, что они должны знать друг друга. Этот человек знает Джейдена, и он должен знать Нейта. Он подходит, расстегивая ремень, и на моем лице, должно быть, написана чистая паника.

— Расслабься, я просто хочу чувствовать тебя близко к своей коже, когда ты сядешь на мои колени.

Он занимает стул, который я освободила, и я нервничаю. Я не прикасалась к мужчине с тех пор, как отдала ему свое сердце, тому, кто разбил меня три года назад. Он отпустил меня и не хотел иметь никакого отношения к моей жизни, и он не хотел, чтобы я была в его. Я закрываю глаза и слушаю его наставления, и именно в этот самый момент я понимаю, что я определенно сломлена. Моя душа темна, заперта в моем теле, а я до сих пор слышу навязчивое эхо, которое является прекрасным криком в тишине.

5

БРИАНА

— Сними трусики, все, кроме каблуков и колготок, — требует он.

Я делаю, как он просит, и медленно стягиваю их с бедер, пока его взгляд следует за движением моих пальцев. Стою голой, за исключением черных сетчатых колготок и каблуков на платформе, а его глаза прикованы к моей безволосой киске. Его рука сжимает член, с блестящим преякулятом на конце.

— Сядь на мои бедра.

Я выдыхаю, хотя и не осознавала, что сдерживаю, упираюсь руками ему в плечи, и осторожно сажусь к нему на колени, а его твердый член стоит прямо, как стальной стержень между нами. Его руки сжимают мои бедра, медленно скользя к моей заднице. Его рот нежно целует мою грудь.