Василь Иваныч или Комдив – как называли начальника артели бульдозеристов товарищи, даже будучи начальником, бросался в атаку, как Чапаев, впереди всех «на лихом коне» (поэтому его так и прозвали). Специфика работы оригинально преломилась на Комдиве запахом солярки, который был принят столичной литературной гостьей за редкий арабский парфюм (рассказано в главе «Делегация столицы»). В сегодняшнее воскресное утро Василь Иваныч сосредоточенно сидел, опершись правым локтем на стиральную машину перед ним и ладонь уперев в лоб, а левую положил на левое же колено. Неожиданно, но кстати в голову Комдива пришла сакральная мысль о том, что человечество поглощает массу еды и питья, но часть этого добра посредством экскреции выводится в канализацию – что-то тут неправильно: или еда и питьё, или бог промахнулся с внутренним устройством своих созданий.

Задумчивый Комдив повернул голову в сторону Фени -

маленькой, трёхцветной кошечки, также сосредоточенно сидевшей за компанию над своим лотком, и задумчиво смотревшей в сторону хозяина. Ей казалось, что поза Василь Иваныча – почти абсолютно – соответствовала позе «Мыслителя». Пусть Роден, отсекавший при ваянии всё лишнее, извинит на небесах это невольное кошачье сравнение. Феня после исполнения гражданского долга перебралась на крышку «устройства».

У неё в характере проявлялась иногда претензия на охрану, что подтвердил указанный случай и демарш в сторону гостьи хозяина (в главе «Сон»)

А Комдив вдруг вспомнил, что устройство, на котором он только что восседал, нравилось почему-то его не изведанной во всей полноте бывшей виртуальной подружке. Она представила себя в интернете, где они и познакомились, в парадно-выходном халате (из байки), что безусловно свидетельствовало о её оригинальности. (Аналогичный случай был зафиксирован в больничном коридоре, где

женский персонал разгуливал в халатах, из-под которых заметны были ночнушки, а одна из них вообще, улыбаясь мужчинам, красовалась в ночнушке без халата). Сногсшибательное фото подружки, спровоцировало Комдива сочинить начало неоконченной поэмы:

Ваш канонический халат

не признаёт мой апокрИф.

Но скажу Вам в одночасье:

«В раю намного климат мягче,

но лучше общество в аду».

Вот туда Вас и зову.

Конечно, начало поэмы было не бесспорно с точки зрения поэзии, и вообще предпочтение Комдива – проза, как в чтении, так и сам. Собственно, если сказать честно, но откровенно (интересный неологизм – надо запомнить), сочинял он не о бульдозерах и даже не о Карфагене и римском Сенате, а о девушках, к которым после двух опытов, объяснённых Чиа Дао ду коротко: «Женский успех – это на 60% успех модельеров и косметологов», относился, как Шопенгауэр, с предубеждением. «Не изведанная во всей полноте», приехала-таки, знакомиться. Вместе с Комдивом она вошла в комнату, молча поставила свечку на стул, зажгла её и стала наблюдать. Когда свечка догорела, барышня сообщила, что интуиция ей подсказывает о неправильном горении. Не говоря более ни слова, гордо вышла, оставив Комдива в трансе. Да уж, так говорил Чиа Дао ду: «интуиция – это инстинкт большого опыта», но Комдив так и не уследил в женской логике гостьи сомнительное соитие в одном флаконе интуиции и горения свечки.

Василь Иваныч вымыл руки Absolut,ом – не водкой, послеперестроечного польского происхождения, а из флакончика с пневмопуском – жидким мылом цвета хаоса броуновского движения живчиков, пролитых внутрь девичьих чресел и априори знающих, куда им дальше стремиться. Однако более комфортным он считал исполнение экскреции на корточках в летнем туалете или на пленере – «петушком», как квалифицировал это Арамис – один из квартета, о котором ещё будет сказано. Следует отметить, что далее возможны ещё некоторые натуралистические эпизоды, так ведь они имеют место быть в жизни, и, в конце концов, эти эпизоды, далеки от тех, что в «Водно-болотных угодьях» Шарлотты Рош. Феня, тоже по своему умывшись, пришла к лежавшему с закрытыми глазами на диване в своей гостиной Комдиву, свернулась калачиком на его груди и мирно замурлыкала, бдительно посматривая на хозяина, символизируя свой «образ любви».

В новогоднем номере журнала издательство опубликовало один из мыслеобразов Комдива по мотивам картины Оскара Херфурта ввиду предстоящего 14 января. На титульном листе была воспроизведена копия картины Херфурта: зал трактира и большой стол, за которым сидят смеющиеся собутыльники во главе с рассказывающим свою правду Мюнхгаузеном. Над столом висит огромная люстра с горящими свечами. На полу у стола – собаки с весёлыми глазами и раскрытыми ртами. Закруткин положительно отозвался об этой новелле.

Спич Мюнхгаузена

Genossin, позвольте мне провозгласить свой спич.

Иероним фон Мюнхгаузен самый правдивый человек всех времён и народов – это отметил ещё Чиа Дао ду за много тысяч лет до Иисуса, а тот повторил, когда был в вертепе, и это медицинский факт. (В зале засмеялись). Что ха-ха, что ха-ха? Официально заявляю: сейчас 13-е января (не 31 июня), 23 часа, 45 минут. Потому что завтра – четырнадцатое – наш Старый Новый год. И это тоже медицинский факт. Вы же знаете о моей службе российскому престолу в бытность на нём Елизаветы Петровны? Но я вовсе – не об этом… Так о чём это я? Ах, да, кельнер, плесните рейнского… О новогоднем, о том, чем женский контингент привлекателен для мужчины – и не только в Новый год … Если верить книге Десмонда «Голая женщина» – это удивительное создание природы («она всегда всех удивляла – такою уж она была») – женщина, естественно, хотя и книга тоже. Уточняю, говорю о том, что в контингенте привлекательно. Ги де Мопассан заметил, что женщины и мужчины в общем одинаковы, но у женщин есть нечто, привлекающее мужчин. Остап Бендер уточнил: – У моей подружки есть маленькая штучка (впрочем, это его политическая ошибка – должно быть «маленькая изюминка»). Некая oodnatakay@yandex.ru в этом смысле образовала сайт, который так и назвала: «Дадим себе шанс» и присовокупила: