1.

Разбуженный декабристами, перебрался из самодержавной России в капиталистическую Англию, в Лондоне стал издавать журнал «Колокол», содержание которого было против царского режима. Экземпляры журнала попадали в Россию, т.е. правительство было знакомо с деятельностью революционера. Вместе с тем, издатель продолжал получать доходы со своей собственности на родине, которых хватало и на издание журнала, и на помощь другим революционерам, и на безбедную жизнь семьи…

2.

Ненавидевший советскую власть, автор злобных «Окаянных дней», эмигрировавший в Париж, получивший Нобелевскую премию по политическим соображениям (как Бродский, Солженицын, Горбачёв), тем не менее, издавался при советской власти, книги его можно было купить в книжных магазинах.

3.

Если верить интернету, из-за мнений двух современных российских авторов («Статский советник», «Июнь»), перелетевших в Англию и США, не поддерживающих Россию в войне против США, Англии и континентальных стран НАТО на Украине, продажа книг одного приостановлена, в издательстве проводятся обыски… Н.С.Михалков, замечательно сыгравший роль главного полицейского в фильме по книге одного из авторов, с осуждением высказался об обоих авторах в последнем перед каникулами «Бесогоне».

Реплика:

Учителя скажут то, что им положено сказать теми, кто оплачивает их труд. Так в любой стране. Во многих странах литературу и историю преподают мало – и хорошо: риторика и закон божий важнее и полезнее. Зачем школьникам отождествлять себя с некими бонвиванами-эмигрантами, не понимаю. Современных российских авторов лучше не читать – всё на потребу пишут, не важно, на какую. Герцен издавал манки – на них клевали – и охранка ловила неблагонадёжных.

«Окаянные дни» в СССР были запрещены.

Продолжение новеллы не вспоминалось, хоть стреляйся (надо сразу записывать, ещё лёжа на диване). Может собирался показать эскиз домашней сауны? Или представить материалы внеочередного ДТП? Нет, не то. Чёрт её знает. Телевидение в это время демонстрировало по одному из каналов «Юность Петра» и «В начале славных дел», и по другому – «Старый Новый год». Вспомнился эпизод в библиотеке…

Вошёл в огромный зал со множеством столов с настольными светильниками и пустыми стульями. Администраторский стол с пультом управления, отгороженный от зала, тоже был необитаем. Откуда-то из под потолка ветвилась инструментальная музыка и закручивала всё в необитаемом зале и мыслях. Эта диалектическая музыкальная «спираль» была давно знакома – «Болеро» Равеля в исполнении оркестра Ленинградской филармонии под управлением Мравинского. Не смотря на знакомую мелодию, несколько растерявшись отсутствием читателей, прошёл всё-таки к ограде стола администратора, напомнившей ограждение печки будущей сауны. Из-за небоскрёбов книжных стеллажей послышался стук каблучков и появилась молоденькая девушка в белой блузке со стоячим воротничком, двойными манжетами в запонках с гранёными прозрачными камешками и в белой коротенькой юбочке. Юбку на талии девушки охватывал узкий, почти незаметный поясок, концы которого были соединены таким же камешком, как на запонках. Девушка простучала каблучками к столу, нажала кнопку на пульте, и звук «Болеро» стал приглушённым.

– Добрый день. Слушаю Вас… – Мягким грудным голоском, как поющая Анна Герман, обратилась она к стоящему перед ней и быстро взглянула из-под длинных ресниц весёлыми серыми глазами.

– Мм-м… – Промямлил тот и с сомнением спросил:

– «Образы любви»?..

Девушка нажала ещё кнопку на пульте, и вдоль ближайшего «небоскрёба» бесшумно подъехало к его краю некое сооружение, напоминающее стремянку. Девушка встала на широкую ступеньку телескопического сооружения, взялась за поручень и нажала кнопку на нём. Телескопические трубы через несколько секунд стали выдвигаться вверх вместе со ступенькой, на которой она стояла. Сооружение поднялось к букве «О».

– Аа-а-а… – Дико закричал наблюдавший за процессом. Даже заорал. Мысленно.

Стройные ноги девушки были в чулках белой рижской сеточки со стрелкой. Но чулки ли? Он немного подался через ограду стола и посмотрел снизу. Да. Чулки. И голый участок, загорелой кожи ног от края чулок до краёв белых трусиков. «Прощайте мои бедные глаза – вы никуда не годитесь после такого спектакля».

В это время оркестр приблизился к финалу «Болеро» и вдруг громыхнул так, будто диалектическая спираль уже въехала в революцию.

Осознавала ли барышня, стоя на ступеньке под потолком у книжной полки с буквой «О», что, находящийся перед её столом контингент (гендерный), если бы был, кроме спросившего, мог снизу смотреть и видеть белые чулки, белые пажи и даже все четыре «окошка» её прелестных ножек?..

Когда закат – остаётся желание, но нет возможности.

Талантливые и возможно гениальные: все Толстые, Чехов, Достоевский, Некрасов, Куприн, Пастернак, Шолохов, Пушкин, Лермонтов. Практически не зная зарубежной поэзии, т.е. из-за отсутствия возможности сравнения трудно абсолютно утверждать о Пушкине и Лермонтове, но по их прозе – другое дело, особенно Лермонтов. И всем им могла бы быть присуждена Нобелевская премия – не Бунину, Солженицыну («Окаянные дни», «Красное колесо»). Почему Хрущёв протежировал Шолохову, а не Закруткину («Сотворение мира»)? Он это не читал, хотя Закруткин товарищ и земляк Шолохова.

Замечательна проза «Сотворения мира». Книга, как в поговорке, «за советскую власть и даже с коммунистами». Другого ожидать не приходится – Закруткин воевал за это. Образность, знание предмета и осведомлённость, характерность речи персонажей, знание жизни деревни – вот чем интересна трилогия о жизни в двадцатых годах, перед и во время войны 1941-45 в СССР и за рубежом.

????? – «многочисленный» и ????? – «брак» – сожительство и спаривание одного самца с несколькими самками.