Кажется, этот Боря раньше работал где-то здесь, но я его почти не помнил.

— Но вспоминать о былом хорошо, — продолжил отец. — А давай лучше о текущем. Я тебя чего вызвал-то, смотри. К руководству твоему вопросики есть, чего это они с Кроссом водятся…

— С Кроссом и твоё начальство водится. И администрация города с ним завязана. Он же спонсор.

— Я, Борька, местным больше не подчиняюсь, у меня своё руководство в области. А вот твои, короче, с Кроссом в сауны ходят, а он им девок присылает и подарки дорогие. Потому что они ему бабки отмывают и в схемах участвуют. И вот скажи мне, Борька…

— Короче, Лёха, я без своего адвоката и слова тебе не скажу, — тут же окрысился этот Боря.

— Мы и не под протокол болтали, — сказал отец спокойным голосом и пожал плечами. — Так, как раньше, когда работали вместе. Но если хочешь официальную беседу, следак пришлёт повестку, пойдёшь к нему в прокуратуру. Просто, вот ты говоришь — спокойно там, а вот когда начнётся, начальство твоё на Канары уедет, а все остальные, кого они тут кинут — на нары. И тебя тоже закроют, и на выслугу не посмотрят. А вот мы тебя за былые заслуги не забыли бы, прикрыть бы смогли. Ты подумай ещё, Борька.

Тот, не прощаясь, поднялся, ушёл и захлопнул за собой дверь. Разговор в кабинете на мгновение стих, потом постепенно возобновился вновь.

— И они это, — Кудрявый рассказывал кому-то другую историю. — Сварили яйца, а там — сам знаешь, что если его прижать к свежей печати, оттиск остаётся на яйце, и можно на другой лист всё это поставить.

— Ну, в курсе, само собой.

— Там всё равно палево, конечно, видно же, что форма такая овальная. Но на скорую руку пригодится, если кого-нибудь кинуть срочно надо, кто сильно присматриваться не будет. И вот, когда мы уже прослышали про это, заходим мы к этому типу в конторку, а он как давай эти яйца жрать, чуть ли не целиком проглатывал! Ох, он потом всю камеру запердел, месяц зайти нельзя было!

— Что думаешь, Пашка? — отец приглашающим жестом показал за стол. — По работе, или так, поболтать пришёл перед сном?

— Да тут поспишь. Отсылают ещё на реабилитацию, после того дела с заводом, — вздохнул я.

— Так отдохни, у меня мужики, бывает, ездят туда. Говорят, хорошо, почти как курорт. На физио походишь, хотя зачем тебе физио, если ты здоров как бык.

— Там и девки жопастые, — тут же переключился на наш разговор Кудрявый. — Тебе там и ванны солевые, и массажик. И питание, одно слово — ну курорт! Я тогда отдохнул на год вперёд.

— Да тут одно дело неприятное, — я показал кивком на дверь, и отец поднялся, захватив сигареты.

— Ну, пошли подымим.

В коридоре, где нас никто не слышал, я рассказал отцу о том, что рядом с домом Ганса обнаружены следы крузака бывшего следователя Рудакова. А заодно и рассказал о той встрече в шашлычной, которую я подслушал.

— Справка о совпадении уже готова? — тихо спросил отец. — По следам?

— Ещё нет, Кирилл обещал завтра… но я его попрошу, чтобы повременил. У него работы много, пусть её пока «забудет» на пару дней.

— Угу, — отец почесал лоб и задумался. — Хм-м-м… У нас в городской прокуратуре три следака: Ирка Полежаева, Димка Румянцев и Олег Верхушин. Дело по серии ведёт Димка, и он сразу всё выдаст Рудакову, так или иначе. Лучше бы Верхушин вёл, он с Рудаковым на ножах всегда был, тот на Верхушку стучал постоянно. Слушай, — он посмотрел на меня. — Мы тут кое-что проверим, а ты пока передай криминалисту, о чём договорились.

— Лады.

— Кому говорил?

— Только тебе.

— Якуту скажи, — предложил отец. — Только тихо, чтобы не ушло никуда. Он мужик умный, может, чего ещё предложит.

— Василий Иваныч ещё рассказал про своего информатора, и дело его с анкетой у меня лежит. Может, ещё кого вспомнит из его контактов.

— Добро, пригодится.

— А сам он тогда ездил к дочери в область.

— Я потом вспомнил, — отец кивнул, закуривая вторую сигарету, при этом громко кашлянул, — что у него как раз годовщина. Сын-то у него хороший парень был, помню его. Ну ладно, я тут пробью кое-что. И сам молчком, не боись, не утечёт.

План действий у нас пока только складывался, да и у меня в голове уже крутились мысли на этот счёт. Пока наша единственная зацепка — Рудаков, надо проработать всё с ним.

Я вернулся в кабинет, хотел захватить куртку и идти кормить Сан Саныча. Устинова уже не было, Сафина тоже. Толик при свете настольной лампы писал справку в ОПД, иногда потирая глаза, а Якут пристально следил за тем, что тот пишет.

У батареи сидел прикованный к ней пьяный небритый мужик, который громко храпел, запрокинув голову. Перегаром от него несло — будь здоров, лучше рядом не стоять, так и сам опьянеешь. Подбородок торчал вверх, на старом турецком свитере с «ковровым» узором, заправленном в штаны, видны капли крови. На руках тоже видны кровавые следы. Кого-то он прикончил, это точно, и без допроса понятно.