— Он даже и не сам кого-то послал, — он отмахнулся. — А кто-то, кому он помог, мог таким образом рассчитаться. А что касается отказных, то старый прокурор, который недавно уехал в Тагил, верил Рудаку охотно, но в доле не был, поэтому не заложил. Он тогда всех сдавал, чтобы себе срок скостить, а Рудакову повезло, нечего было сдавать. Вот как-то так, Пашка.

— Я понял… — я задумчиво доел свой чебурек. — Ну а сейчас он вернулся за старое? Он же на пенсии.

— Ну, работает юрисконсультом в банке «Феникс», — как бы мимоходом сказал Верхушин, но я себе это пометил. Ага, вот и возможная связь. — Общается со всеми бывшими коллегами… и очень хочет найти контакты с новым прокурором…

— Ну а что? Если найдет, легко сможет быть посредником и опять делать отказные или вообще прекращать уголовные дела за отсутствием состава преступления. И, формально, он в прокуратуре больше не работает, не подкопаешься. А денежка капать будет немалая.

— Баш на баш, — напомнил Верхушин.

— Как и договорились.

Я полез в захваченную папку бумаг и помимо почти чёрных ксерокопий запросов и справок, нашёл копии фотоснимком с места преступления и моего листочка из блокнота, на котором я делал рисунок протектора.

— Смотри, Олег, — я отодвинул тарелку и положил обе бумажки на стол. — Недавно по этой серии был убит Ганс, он же Рустем, он же Рустемов.

— Да, понял, про кого ты.

— Угу. И вот это, — я показал на фото. — Свежий след от протектора шины у ворот дома, где было обнаружено тело. Свидетели указали, что приезжал белый «жип», — я хмыкнул, но стал серьёзнее. — А вот это рисунок шин с крузака Рудакова, который я срисовал сам, пока он не видел. У него тачка кремового цвета, светлая, спутать с белым легко, особенно в темноте.

— Похожи, — следак кивнул.

— Один в один, криминалист проверил. Справка будет, я пока попросил её придержать, чтобы не дошло до Рудакова раньше времени. Потому что прежний следователь, Димка Румянцев, часто с ним видится, и они вместе пьют пиво, травят анекдоты и обсуждают дела.

— Кто ещё про след знает? — Верхушин продолжил рассматривать копии.

— Я, отец и Якут. Все сошлись на том, что это пока стоит придержать до выяснений. Но раз ты, вижу, тоже подозреваешь что-то, решил поделиться. Ты-то дашь делу ход.

— И правильно, — следак задумался. — Значит, надо его брать.

— Сейчас?

Он помотал головой.

— Ни в коем разе. Ещё не известно, кто с ним повязан. Но одному человеку в данном вопросе могу доверять — новый прокурор ещё нигде не засветился, просто не успел бы. Я сейчас пойду к нему, — он скидал снимки в свою папку. — И мы с ним всё обсудим, как это нам лучше провернуть. Я, короче, свяжусь с тобой или Якутом, или твоим отцом, чтобы взяли Рудакова по адресу или ещё где. Но начну с тебя, само собой. Постановление на арест подготовлю, думаю прокурор его подпишет.

— Понял, — я протянул ему руку. — Не зря тебя все мужики хвалят. С тобой работать легко.

— А то, — Вершинин хмыкнул. — Ладно, мы таким макаром ещё и сегодня можем всё распутать! Ладно, добро, Пашка, созвонимся сегодня. Или увидимся.

— Лучше увидимся. И если что, — я полез в карман за блокнотом. — Раздобыл тут пейджер, вот тебе номер. Сразу кидай туда, если потребуется.

— Ну ладно.

Тестирование в ЦПД (Центре психологической диагностики) в системе МВД — это всегда было что-то с чем-то. Хорошо, что сейчас у психолога ещё нет компьютера, не придётся давить на всякие красные квадратики, где проверяется реакция, выбирать прямоугольники и запоминать цифры на время.

Хорошо ещё, что решили сделать тестирование у нас в городе, не придётся нам ехать в Главк, где нас ждали бы долгие беседы с психологами, которые задают вопросы в духе, чем муха отличается от пчелы, а мотоцикл от самолёта, потом долго пытают о личной жизни и мыслях в голове, спрашивая не слышим ли мы голоса, и между делом прося рассказать, что такое Конституция или перечислить фамилии известных мне поэтов.

Попутно с этим придётся проходить много-много тестов. Там и «КОТ» (краткий отборочный тест, но это для тех, кого только набирают на работу), и «СМИЛ», и матрицы Равена, и тесты Люшена, и очень много чего ещё.

Проходил я всё это часто ещё в своей первой жизни, и пусть многие вопросы никогда не повторялись, принцип я понял, вот и подсказывал мужикам, что и как отвечать. Чего-то из того, к чему я привык, ещё не было, но сам принцип не изменился.

Попало не только наше отделение, но и несколько оперов из отделения по имущественным преступлениям. Когда Толик во время налёта на завод звонил в ГОВД и звал подмогу, коллеги из соседних кабинетов откликнулись и поехали с остальными. И раз я применил оружие, то по правилам требовалось проверить психическое состояние всех причастных, а не только моё.