— Мальчишка, сидеть на шопе ровно унд молчать! Ферштейн? – пробасил один из них, подскочив ко мне и приставив к горлу ржавый палаш.

— Яволь, — процедил я, поднимая подбородок вверх, ибо лезвие уже оцарапало мне кожу. – Ты режичек-то свой убери.

— Саткнись, уплюдок, — выплюнул коротышка, но палаш убрал, врезав вместо этого мне по скуле. – Епать тебя унд фсю твою семью.

— Поразительно, как богат язык дикарей, — мрачно буркнуло зеркало, когда разбойник подошел к пеньку, на котором лежала волшебная вещь.

— Хозяйка порадуется, — осклабился он, вешая зеркало себе на шею. Морда поморщилась, стоило зеркалу коснуться грязной шерстяной груди коротышки.

— Ебать ты вонючий. Сосибизон что ли?

— Чефо?

— Вонючий ты, блядь, как залупа императорских рыцарей, которые рассолом подмываются, — более грубо рявкнула морда, но коротышка многозначительно, хоть и аккуратно постучал палашом по стеклу. – Молчу, характер мягкий.

— Кто вы такие? – спросил я, наблюдая за тем, как второй разбойник брезгливо запихивает бессознательного Колобка в мешок и, взвалив ношу на плечо, идет к своему собрату.

— Семь отморозков мы, — ответил коротышка, приблизив отвратную морду к моему лицу. – Не слышать о нас, мальчишка?

— Не слышать, шайсе.

— Грубить не надо, черношопый писдюк.

— Кто из нас еще пиздюк, — оскорбился я, пытаясь встать, но разбойник неожиданно и очень громко свистнул, а мне пришлось замереть. В земле, рядом с ногой, торчала грубая стрела. Откуда-то сверху тут же раздалось мерзкое хихиканье, которому вторил и первый коротышка.

— Дернись ищо раз унд получишь вилькой в глас, — усмехнулся он, после чего многозначительно добавил. – Или в шопу рас. Выбирай.

— Лучше помолчу, — хмыкнул я и, повинуясь указанию разбойника с мешком, поднялся с земли.

— Пестуй в лес, мальчишка, — фыркнул разбойник, ткнув меня для острастки палашом в спину. – Дернешься – пристрелим.

Стоило только углубиться в лес, как время тут же изменило свой ход. Я понятия не имел день сейчас или уже вечер, ибо деревья не пропускали свет, благодаря чему в чаще царил жутковатый сумрак. Правда, двум разбойникам это не мешало, и они спокойно шли вперед, перепрыгивая через корни, ямы и лужи, в которых плескалась тухлая вода.

Вскоре от недостатка свежего воздуха закружилась голова и если бы не помощь второго коротышки, который шел позади, я бы давно грохнулся и так и не поднялся бы с влажной земли. Разбойник, несмотря на малый рост, был очень сильным, ибо он играючи подхватывал меня одной рукой и легким тычком помогал восстановить равновесие, а затем, прокомментировав мою неловкость, умолкал, изредка продолжая тыкать палашом в спину. Будто ему это нравилось. Хотя, скорее всего, так и было.

Через неизвестное мне количество времени, когда ноги стали не просто ватными, а будто отсутствовали вовсе, лес закончился, и я буквально вывалился на обширный луг, поросший мягкой зеленой травкой. Второй коротышка помог мне подняться и указал волосатой рукой в сторону милого кукольного домика с красной крышей, который подходил этому месту так, как обручальное кольцо грязной проститутке.

Зеркало, по-прежнему висевшее на груди первого бандита, молчало, помня об угрозах и многозначительном постукивании металла по стеклу. Колобок, пришедший в себя и валяющийся в грубом мешке второго разбойника, лишь тяжко вздыхал, когда бандит немилосердно стукал мешком по деревьям. Но мое внимание было приковано к домику, рядом с которым виднелись грядки с растущими на них овощами и несколько небольших фруктовых деревьев. Первый разбойник по-хозяйски подошел к двери домика и, выбив ее пинком, вошел внутрь. Затем вошел я и второй коротышка, который теперь волочил мешок с Колобком по полу и не обращал на стенания круглого уродца никакого внимания. Однако показная крутизна слетела с бандитов в тот же миг, как из глубин темной комнаты раздался женский голос. Жесткий, властный и холодный. Так говорит человек, уверенный в собственной исключительности.

— Почему вы пришли так рано? – недовольно спросил голос, а я наконец-то разглядел силуэт кресла, стоящий в комнате. И в этом кресле кто-то сидел.

— Хозяйка, — спешно затараторил второй коротышка. – Мы найти путника с фолшебный весчь.

— У него были деньги или драгоценности? – не меняя интонации, продолжила невидимая женщина.

— Нет, хозяйка. Только серкало говорящье унд фанючий шар, который шрал наши мухоморы.

— Идиоты. Надо было грохнуть их там же, а не тащить сюда. Сколько раз вам, долбоебам, повторять, что меня интересуют исключительно ценности, а не те, у кого вы их отбираете?

— Много, — понуро ответил первый бандит, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я уж грешным делом подумал о том, что смогу резко выхватить из ножен свой меч и снести башку тому, кто забрал зеркало, но потом отмел дурацкую мысль. Неизвестно, кто жил в домике и сколько их тут вообще. Стрела, ранее вонзившаяся в землю в нескольких сантиметрах от моей ноги, будто говорила о том, чтобы не принимать неразумных решений. От этих мыслей меня отвлек мрачный голос зеркала, которое наконец-то соизволило нарушить молчание.