Сначала всё было, как в тумане и в замедленной съёмке. Её взгляд остановился на Добрыне… И она увидела… Кровь… Крови не было. Кому теперь верить и во что вообще можно верить?

Но пазл уже начинал складываться в её голове, и она понемногу выходила из ступора. В этот миг Добрыня сделал глубокий вдох и повернулся к главарю с уродливой бородкой.

На шее Добрыни не было ни капли крови. Он едва заметно улыбнулся уголками губ, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, что заставило пирата отступить на шаг. Но Добрыня, не мешкая, поднял руку и крепко схватил лезвие пирата. Металл заскрипел и треснул под его пальцами, словно сухая ветка под тяжестью ветра. Пират побледнел, и его глаза расширились от ужаса.

Между ними не последовало ни единого слова — Добрыня даже не помышлял больше подшучивать над своим врагом, как делал это обычно. В следующую секунду он уже был рядом с пиратом и, словно сворачивая хрупкий свиток, одним движением оторвал ему голову прямо у всех на глазах.

Он швырнул оторванную голову в сторону пиратов, и она, всё ещё с выражением замершего удивления, покатилась по песку, пока не остановилась у ног подчинённых главаря.

Добрыня бросил на них тяжёлый взгляд из-под насупленных бровей и мрачно произнёс:

— Можете не сдаваться. Мне всё равно… Сейчас вы все умрете… — его голос был спокойным, но в нём прозвучала такая сила, что у пиратов даже поджилки затряслись.

Пираты в панике побросали оружие и, словно трусливые страусы, повалились на землю, моля о пощаде.

Вика смотрела на происходящее с противоречивыми чувствами. До неё наконец дошло, что Добрыня провёл их всех. Она радовалась, что он жив, и её чувства были искренними.

Но в то же время в её сердце разливалась грусть. Ей казалось, что теперь Добрыня станет другим, и по сравнению с ним, она будет лишь блеклой тенью. Ведь теперь он может стать наконец самим собой: дальше скрывать свою силу нет смысла, и это меняло всё…

Ей оставалось лишь догадываться о том, какой он на самом деле…

Опершись на холодные металлические перила, я стоял на палубе и наблюдал, как алое солнце медленно тонет в мерцающем горизонте. Волны лениво лизали борта судна, но стоит им усилиться, и они превращаются в обезумевших монстров, бросающихся в безумной ярости.

Ветер играл с моими волосами, а небо окрасилось в причудливые оттенки пурпура и золота, словно кто-то, не жалея красок, вылил на него всю палитру в поисках правды и истины. Я слышал, что художники, если и не изображают пейзаж в точности, то не потому, что им это не под силу, а потому что каждый из них видит и чувствует окружающее по-своему. Они стремятся передать правдивую историю увиденного, но, как показывает практика, правда у каждого своя. Однако, если разделить её с кем-то, то можно её умножить.

Короче говоря, я чувствовал себя несколько меланхолично, а ведь это совсем на меня не похоже. Может, перемены в жизни всегда так влияют на людей: заставляют остановиться и задуматься. Хотя, по сути, во мне самом ничего не изменилось, абсолютно, но вот я изменился теперь в глазах других.

И как же я только умудрился так выдать себя перед главарём пиратской шайки? Хотя, если честно, у меня не было ни малейшего шанса уйти от той атаки вовремя. Конечно, мог позволить ему ранить меня, сделать вид, что я такой же, как все. Но проблема в том, что я отделался бы лишь лёгкой царапиной.

А это вызвало бы больше вопросов, чем ответов. Любой другой на моём месте остался бы без головы, в то время как у меня на шее виднелся бы лишь безобидный порез после такого мощного удара клинком. Слишком подозрительно, в общем… Так что вышло как вышло, и назад мне в любом случае уже ничего не вернуть.

В моей голове непрестанно прокручивались последние моменты, проведённые на острове, ещё до того, как я ступил на корабль.

После нашей победы над теми мерзавцами вскоре на остров слетелись всевозможные спецслужбы. Они рвались в остатки битвы и до сих пор некоторые там торчат, пытаясь собрать по кусочкам картину произошедшего.

Забавно было то, что мы больше помогали им в работе, чем они нам, ведь никто из студентов, кто сражался с пиратами, не нуждался в особой помощи. А самое интересное, те, кто бегал по лесу и прятался в кустах, теперь разгуливают забинтованные.

Один умудрился врезаться в дерево без доспеха, другой подвернул ногу, поскользнувшись на ровном месте. Выходит, страх — оружие куда более опасное, чем сама битва. Однако мудрые люди и так это знают: страх во все времена использовали в своих целях, чтобы одолеть тех, кто был вне милости.

Так что быть аристократом вовсе не означает быть героем или обладать великой силой. Среди них встречаются те же трусы и бездари, что и среди простолюдинов, а также те, кому попросту не повезло. Титул не является гарантией ума или храбрости, а скорее наоборот — индульгенцией на глупость.

Конечно, были и такие из студентов, кто обладал силой, но не имел опыта. У меня же опыта хоть отбавляй, но даже это не спасло меня от промаха. Спалился, как зелёный юнец… Но кто мог предположить, что противник — жалкий пиратишка — окажется таким искусным мастером?