— Думаешь, это тебя спасет? — спросил я, приближаясь.

— Держись от меня подальше! — закричал он, но было поздно.

Я сжал кулак, и щит вокруг него начал трескаться, словно тонкий лед под ногами неосторожного путника. Его глаза расширились от ужаса, прежде чем я отправил его в нокаут.

Остался последний. Он стоял, дрожа, держа перед собой артефакт, который искрился и потрескивал.

— Пожалуйста, не трогай меня! — выкрикнул он.

— О, теперь ты знаешь и видел многовато, — я усмехнулся и настиг его одним рывком руки. Его шея хрустнула словно без всякого сопротивления.

Перебив эту шайку, я аккуратно замел их следы, используя Дар гравитации. Они сплющились и исчезли в дырах решетки, ведущей в канализацию. Пусть город потом разберется с мусором.

— Ну, а теперь за творогом, — напомнил я себе.

Добравшись до ближайшего магазина, купил пару пачек творога. Стоило, правда, выйти на улицу, как телефон завибрировал в кармане.

— Да?

— Ну ты и даешь! — раздался веселый голос Гриши. — До меня уже дошли новости о твоем росте магического ранга.

— Быстро же слухи распространяются, — усмехнулся я.

— Еще как! Местные уже бурлят, обсуждая, насколько ты теперь интересен. Может, от других Родов поступят предложения о женитьбе. Хотя кто захочет стать твоей женой, если учесть твой характер? Женушка от скуки помрет, если будет смотреть на твое каменное лицо двадцать четыре на семь, — он рассмеялся.

— Очень смешно, Гриша. А что еще говорят?

— Ну, ходят слухи, что у тебя тайные отношения с маркизой.

— Викторией? — я приподнял бровь. — Это уже любопытно. Но с каких это пор стало модно распускать обо мне слухи?

— С недавних, друг мой. Стоило тебе показать себя как сильную личность, и о тебе стали говорить абсолютно на разные темы. Люди всегда любят посплетничать.

Тут он, однако, прав… А ещё кажется, слухи обо мне только пополняют копилку моих планов. Поговорив с Распутиным ещё пару минут, я вернулся домой и занёс творог. Маша сидела на диване и читала книгу. Она, казалось, отличница и умница, но в последнее время её можно было не увидеть за чтением.

— Принёс? — спросила она, не отрываясь от страниц.

— Конечно. Как я мог забыть? — Я положил перед ней творог. — Убери его в холодильник. А я пошёл переоденусь: с Гришей нужно будет ненадолго отлучиться.

— Творог? Фу! Я хочу шоколадные шарики! Не хочу я творог: он невкусный! — капризно завопила она.

— Слушай, Маш, мне всё равно, вкусный он или нет. Главное — что полезный!

— Изверг! Ты уже и братом для меня не являешься, а г… — Маша высунула язык, но ей повезло: я ценю её дурацкий юмор, и поэтому она до сих пор жива. — Кстати, куда ты опять собираешься?

— С Гришей на светский приём. А ты будешь сидеть дома, потому что там детей не будет, — я взял полотенце и отправился сполоснуться.

— Опять эти светские приёмы? — она покачала головой мне вслед. — Постарайся не вляпаться в неприятности.

Знала бы сестра, что теперь я их специально ищу. Раз уж спалился по полной, отступать нет смысла. Стоило мне только сполоснуться и причесаться, как Гриша уже сигналил снаружи. Я выглянул в окно и увидел его традиционную, но элегантную машину.

— Спасибо, что заехал, — сказал я, садясь в салон спустя пару минут.

— Да не за что. Кстати, где твоя новая крутая тачка?

— Она настолько навороченная, что до сих пор загружаются какие-то сложные программы и регистрируются документы, — вздохнул я, застёгивая пиджак.

— Зато она выглядит отменно. Прямо как из фантастических фильмов о будущем, — Распутин был прав. Он уже заглядывал в гараж.

— Ага. Её корпус блестит непробиваемым металлом, все переходы плавные, как у рыбы, и даже колёса покрыты специальными пластинами. Настоящий скоростной монстр. Только пока не могу её выгулять. Провёл лишь пару тест-драйвов, — рассказывая о красоте своей новой тачки, я невольно улыбался.

— Ну, скоро она будет готова, и ты сможешь похвастаться ею перед всеми, — друг похлопал меня по плечу.

Мы с Распутиным неспешно добрались и прибыли на светский приём. Яркое освещение, роскошные залы, полно дам в пышных ярких платьях и господ в безукоризненных костюмах. Всё это выглядело как декорации к фильму, где главными героями были претенциозность и лицемерие.

— Опять этот парад тщеславия, — пробормотал я.

— Зато здесь можно узнать много интересного, — заметил Гриша.