Валерий ощутил, как внутри него растёт волна гнева и тревоги. Он схватил планшет и пристально изучил статью. — Это меняет всё, — медленно произнёс он, возвращая устройство Владимиру. — Теперь нас точно не оставят в покое.

— Да уж, — откликнулся Михаил, почесывая подбородок. — Если раньше мы были просто аристократами со своими проблемами, то теперь на нас обратят внимание все: от правительства до теневых организаций.

— Может, стоит этим воспользоваться? — предложила Анна. — С такой дополнительной силой в нашем роду мы сможем достичь многого.

— И привлечь на себя ещё больше опасностей, — мрачно заметил Артур. — Сила привлекает зависть и врагов. Кроме того, ему начнут поступать предложения о браке, а наш Род попытаются заграбастать под себя или уничтожить ещё быстрее. Враги не дремлют… Узнав о Добрыне, они пойдут в наступление с утроенной мощью! В общем, неприятностей будет достаточно.

— Не будем забегать вперёд, — вмешался Валерий, подняв руку. — Сначала нам нужно понять, что именно произошло и какие последствия это может иметь для нашей семьи. Предлагаю обсудить всё за ужином. Пора восстановить силы.

Они направились в один из сохранившихся залов имении. Большой зал с высоким потолком и массивными дубовыми столами казался островком порядка среди хаоса. Стены украшали потемневшие от времени портреты предков, чьи взгляды теперь обращались к потомкам с неодобрением или насмешкой: кто их разберёт.

Слуги, немногие оставшиеся после битвы, быстро и бесшумно разносили блюда: жареное мясо, свежий хлеб, кувшины с вином и водой. Родственники уселись за длинным столом, каждый погружённый в свои мысли.

— За победу над Безруковыми! — Валерий поднял бокал и произнёс, обводя взглядом собравшихся. — И за то, чтобы мы смогли преодолеть любые испытания, которые ждут нас впереди.

Все подняли бокалы, послышались одобрительные возгласы. Но настроение оставалось напряжённым.

— Валерий, — начал Владимир, отложив приборы, — я считаю, нам нужно обсудить стратегию. С такими новостями о Добрыне мы можем оказаться в самом центре событий, к которым не готовы.

— Тебе не терпится взять всё в свои руки, да, Владимир? — усмехнулся Михаил, отхлебывая вино. — Всегда мечтал стать серым кардиналом.

— Я лишь мыслю наперёд, — ответил Владимир, его глаза сверкнули. — Если мы не разберёмся, как использовать эту ситуацию, нас раздавят те, кто в ней понимает.

— И что ты предлагаешь? — спросил Валерий, скрестив пальцы перед собой.

— Во-первых, созвониться с Добрыней и выяснить детали. Во-вторых, укрепить наши позиции в столице, заручиться поддержкой союзников. И, возможно, подумать о новых партнёрствах.

— Ты говоришь, как политик, — заметила Анна, улыбаясь. — Но не забывай, что мы — семья. И прежде всего должны позаботиться о безопасности своих близких.

— Именно поэтому я и предлагаю действовать, — настаивал Владимир. — Без действий мы останемся у разбитого корыта!

— Довольно! — резко перебил его Валерий. — Мы не будем принимать поспешных решений. Сначала я свяжусь с Добрыней и выясню, во что он нас втянул. А до тех пор никаких инициатив.

Владимир нахмурился, но молчал, отпивая глоток вина. Родственники продолжали стучать приборами по тарелкам, мечтая как можно скорее завалиться в кровать и отоспаться после сумасшедшего, тяжелого дня.

Хотя вскоре разговоры перешли на более легкие темы, напряжение всё ещё витало в воздухе. Позднее, когда ужин подходил к концу, Валерий вышел на балкон, чтобы освежиться прохладным ночным воздухом. Звезды ярко сияли на черном небосводе, и казалось, их стало больше после битвы.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — раздался позади голос. Это была его жена.

— Разве есть повод для радости? — ответил он, не оборачиваясь. — Всё усложнилось. Я боюсь за семью.

— Понимаю, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Но, может быть, это шанс изменить всё к лучшему? Добрыня всегда казался мне немного особенным ребенком.

— Особенным… это мягко сказано, — Валерий усмехнулся. — Он всегда влипал в неприятности, а теперь… Теперь весь мир знает о нем.

— Мы справимся, — уверенно сказала супруга. — Вместе мы всегда были сильны.

— Спасибо, дорогая. Твоя вера многое значит для меня, — наконец, он повернулся к ней, его глаза блестели в лунном свете.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и надежды, что Валерий почувствовал, как тяжесть на сердце слегка рассеялась.

— Пойдем внутрь, — предложил он. — Нам предстоит долгий день завтра.