— Может, я и не знаю столько слов, сколько ты, — сказала Лара, проходя мимо него и присаживаясь на край стола, — но я знаю разницу между радостью и удовлетворением. И ты тоже.

В новом положении ее рубашка — его рубашка — задралась, позволив Ронину мельком увидеть нижнюю часть ее бедер.

Эта рубашка касалась меня, а теперь касается и ее. Ее соски соприкасаются с ней, островок медных волос скрыт от моего взгляда только тонкой тканью…

Ронин снова перевел оптику на ее лицо. Как долго он так смотрел? Секунды? Судя по нахмуренным бровям и твердым очертаниям рта, это было достаточно долго, чтобы она заметила. Его процессоры могли обрабатывать огромные объемы данных одновременно, могли одновременно отслеживать все его поле зрения, слух, осязание и движения, и ни одна вещь не отвлекала внимания от другой. У ботов не было на что отвлекаться.

Как эта женщина завладела всем его вниманием? Более конкретно, как ее тело сделало это? Она ничего не должна для него значить.

— Итак, раз уж мы заговорили о удовлетворении… хочешь, я станцую для тебя сейчас?

Он больше ничего не хотел, и это приводило в замешательство.

— Нет. Не сегодня. Твоя часть соглашения начнется завтра, когда я вернусь, — он не был уверен, что удержится от нарушения ее условий, пока нет.

— Что ты имеешь в виду под возвращением? — она оторвала зад от стола и одернула подол рубашки.

— Это место не приспособлено для проживания человека. Если мы хотим, чтобы это соглашение продлилось, я должен сдержать свое слово. Я должен сделать то, что сказал.

— Значит, ты просто оставляешь меня здесь. Одну?

— Ты бы предпочла, чтобы я отвел тебя на Рынок, где все люди и боты увидят нас вместе?

Недовольство на ее лице усилилось.

— Я буду здесь в безопасности?

— Да. На двери есть замок.

Она рассмеялась. Для Ронина это был странный звук, похожий на слово на незнакомом языке; он понял только, что в нем не было юмора. Как бы звучал ее смех, когда она искренне забавлялась?

— Я уверена, что это сотворит чудеса, чтобы отпугнуть ботов.

— Большинство из них — да.

— Но не всех.

— Ты вошла со мной в эту часть города, Лара Брукс.

— Можешь не называть меня Брукс. Люди так друг к другу не обращаются.

— Я не человек. Теперь от меня ожидают, что я буду соответствовать вашим правилам?

— Сарказм от бота? Как раз в тот момент, когда я подумала, что достигла дна…

— Я хочу сказать, если ты следила за дорогой, то видела, как выглядит район, когда мы прибыли. Ты действительно думаешь, что у меня здесь есть что-то, чего бот не может достать в другом месте? У кого-либо нет причин приходить сюда.

— Казалось, дно уже пробито, но снизу постучали.

Ронин снова наклонил голову, фокусируя взгляд на ее лице. Выражение ее лица едва заметно изменилось: в глазах появилось больше света, челюсть слегка выпятилась. Небольшие различия, но они не показались ему хорошими.

— Ты обиделась, — сказал он.

— Это не так, — ответила она слишком быстро.

— Боюсь, я не понимаю, что такого я сказал, чтобы расстроить тебя.

— Ты боишься? Ты опять употребляешь слова, которых не имеешь в виду.

И снова ее тон наводил на мысль о намерении оскорбить его. Он прокрутил в голове их разговор, вдумываясь в каждое слово, надеясь выяснить, что вызвало такую реакцию у Лары.

— Объясни мне.

— Я не какой-нибудь мясной мешок или шлюха, трахающаяся с ботами! — она оттолкнулась от стола и шлепая босыми ногами по полу, подошла к нему.

— Никаких прикосновений, — осторожно сказал он. — Таково было соглашение.

— Как будто я добровольно прикоснусь к тебе! — она прошествовала мимо него к лестнице.

Информация пронеслась по его процессорам, угрожая разорвать цепь. Должна была быть причина. В какой-то момент он сказал что-то не то. Но что? Неужели он просто недооценил сложность людей и их эмоций?

И все же… ее гнев что-то пробудил в нем. Что-то горячее, сродни нетерпению, которое он испытывал ранее с железноголовыми. Было что-то не совсем верно, но он не мог приблизиться к пониманию этого.

Он пошел за ней, его ботинки стучали по половицам гораздо громче, чем ее ноги, и догнал, когда она поднялась на нижнюю ступеньку.