— Что-то не помню, чтобы Диего давал тебе столько денег, — задумчиво произнёс он, — зачем тебе такая охрана?

— Я проездом дедушка, — миролюбиво ответил я, — король Арагона пожаловал мне графский титул, я нанял солдат, чтобы привести город под свою руку.

— Не стал рассчитывать на свою семью? — удивился он, — мы ведь тоже заинтересованы в твоём возвышении.

— По тем суммам, которые я был вынужден у вас выпрашивать, этого было незаметно ваше сиятельство, — просто констатировал я факт, — так что я решил в дальнейшем рассчитывать только на свои силы.

— У тебя есть деньги? — заинтересовался он, — много?

— Я нищий, как монах-францисканец дедушка, — тут же отбрил я его поползновения, — занял то тут, то там и остался всем должен.

— Ну-ну, — не очень-то поверил он мне, прекрасно зная, во сколько обходится содержание отряда наёмников, не говоря уже о моей свите, которая прибыла со мной.

— Идём в дом, думаю, Брианда будет рада тебя видеть, — показал он жестом Бернарду идти за ним.

Мы пошли по коридорам, а то тут, то там я стал слышать шепотки.

— Опять этот горбун вернулся.

— По-моему он стал ещё уродливее, чем был в детстве.

— И достанется же какой-то бедняжке такой муж.

— Слушай может он богатый? Давай попросим у него денег?

Всё это было мне знакомо, так что нисколько не обращал на эти голоса внимание, в Неаполе тоже за мной бегали толпы, видя во мне демона, но быстро перестали это делать, когда узнали, что я инквизитор.

Проходя мимо родни, что гуляла или разговаривала в садиках и коридорах, я про себя заметил, как же бедно и главное тускло одеты кастильцы по сравнению с римскими дворянами, молчу уже про кардиналов с их ярко-алыми мантиями. Преобладал серый и коричневый цвет, даже дамы одеты были весьма скромно по сравнению с тем, что я видел в Риме. Платья были непривычного для меня фасона, крой и пошив явно желал быть лучшим. Римские модницы подобного точно бы на себя не надели. Да что там говорить, даже мой новый красный бархатный камзол с зелёными вставками под цвет фамильного герба был ярким пятном на фоне блекло одетой родни. И когда людей вокруг было много, это сразу бросалось в глаза не одному мне.

Дедушка прошёл в женское крыло и служанки открыли двери первых, гостевых комнат. На диванчике, в окружении четырёх девушек из богатых семейств Гвадалахары сидела женщина, которую я по идее должен был называть мамой. Но мне пришлось приложить значительные усилия над собой, чтобы это сделать. Всё же память о том, что она ни разу даже не навестила меня в детстве, а я вскармливался кормилицей, воспитывался сам по книгам, не давала мне забыть о её поведении, не очень совместимым с определением «мама».

— Сеньора Брианда, — находясь на руках огромного Бернарда я склонил голову и спокойно её поприветствовал, — рад вас видеть матушка.

— Мы рады вашему прибытию домой ваше сиятельство, — ровно и сухо ответила она, — надеюсь стены этого дома напомнят вам, кто является вашей настоящей семьёй.

— О, сеньора, — абсолютно честно ответил я, — я никогда этого не забывал.

— Благодарю вас ваше сиятельство, — она сделала жест, что в принципе разговор окончен, если у меня нет других к ней срочных дел.

Это увидел и дедушка, он хмуро посмотрел на Брианду и повернулся ко мне.

— Слуги подготовят твои покои Иньиго, отдохни, выспись, завтра поговорим. Уж слишком невероятные новости нам приходят о тебе, хочу понять, что правда, а что вымысел из этого.

— Удивлён, как быстро вы узнали о моём новом титуле дедушка, — мы вышли из комнаты синьоры Брианды де Луна и я стал успокаиваться. Всё же глава рода действительно хотя бы пытался быть моим родственником и следовало вести себя с ним достойно и приветливо.

— У меня знакомые есть везде, — весьма самодовольно заключил он, — отец твой в отъезде, ты надолго планируешь у нас остаться?

— Всё зависит от того, где сейчас находится дядя Педро, — ответил я, — я пообещал устроить племянника кардинала Торквемада, который, как и я, оказался в немилости папы.

— Он вроде бы был его другом, что произошло? — удивился дедушка.

— «Вроде бы» лучшее определение, — хмыкнул я, — я тоже считал, что он не забудет меня после своего избрания папой.

— Власть меняет людей, а уж такая, какая есть у папы…

Маркиз покачал головой.

— Ладно, устраивайся, завтра встретимся за завтраком.

— Благодарю, что вышли лично встретить меня ваше сиятельство, — обратился я к нему официально, — для меня это много значит.

— Именно поэтому я это и сделал, — дедушка строго на меня посмотрел, но затем улыбнулся и протянув руку, пожал мне плечо, — ты принёс мне столько веселья своими приключениями за эти годы, так что это самое меньшее что я мог для тебя сделать.