Шрифт:
– Думаю, речь идет о полумиллионе, может быть, миллионе рублей выручки.
Эта сильно заниженная сумма поразила княжескую чету.
– Так много?! – Сергей Александрович чуть не выронил сигару изо рта.
– И я готов делиться. Понимаю, как все устроено.
– И как же? – Елизавета мило покраснела.
– Новое товарищество, в его учредители берутся нужные люди, на которых мне укажет его высочество.
Супруги переглянулись, молчание затягивалось.
– После того как основные сливки будут сняты…
– Простите, что?
Я чертыхнулся про себя.
– Ну знаете, как хозяйки ставят молоко на ледник, а на следующий день снимают сверху сливки? Так вот, в продажах есть такая же стратегия. Сначала по высокой цене получить максимум, потом снизить цену, а затем вообще сделать метод бесплатным, например, в городских больницах. Через полгода-год.
– И так мы покажем, что заботимся о народе! – Князь посмотрел на жену, та неуверенно кивнула.
– Такой вопрос, наверное, надо обсудить напрямую с Ники, – тихо произнесла Елизавета. – Сумма слишком большая, чтобы… как это по-русски?.. пускать все на течение реки.
– Да, на самотек, – поправил я княгиню.
– Нужен именной указ, – резюмировал Романов. – Я поговорю с Ники.
– …большой такой дом, о трех этажах. – Жиган стоял у открытого окна моего кабинета и срезал ножом заусенцы. Которые выкидывал на улицу. Вот совсем у человека культуры нет. Читать худо-бедно умеет, а в остальном…
– На первом этаже у них аптека. А выше, значица, эта Бристол Майерс и сидит. Директор так и вовсе на третьем этаже, в мезонине хоромы.
– Откуда знаешь? – поинтересовался я, на автомате разглаживая пресс-папье письмо, что пришло от организаторов немецкого съезда врачей и естествоиспытателей. Пятнадцатого октября, в гостинице «Вештин Гран Берлин».
– Дал дворнику пятьдесят копеек, он все и рассказал. Даже дал пролетке встать рядом со входом.
– Какой пролетке?
– Так я сначала в «Каторгу» сходил, есть там завсегдатай. Ленька-хромой. Он видел этого в пенсне.
– Директора?
– Его. Господина Роттена.
– И что? Опознал Ленька его?
Жиган убрал нож, сел за стол:
– Как есть опознал. Он приходил в «Каторгу». Мы шесть адресов проверили, прежде чем нашли этих англичашек.
Я взял справочник «Вся Москва», полистал его. Московское представительство англо-американской компании «Бристол Майерс». Есть такая. Ильинка, 26. Поднял трубку, покрутил зарядное устройство сбоку телефона. Потом попросил барышню соединить с «Бристол Майерс».
Ждал не долго, ответил какой-то конторщик, поинтересовался, чем может помочь. Я представился покупателем, попросил уточнить цены на основной ассортимент. Компания торговала всем подряд: паровыми автоклавами для дезинфекции, хинином, хирургическими инструментами… И даже новомодным стрептоцидом, который сотрудник «Бристола» очень хвалил и рекомендовал. Мне стало любопытно, и я спросил о цене. Шесть рублей за упаковку. Однако… Отпускная цена у Келера была четыре рубля. Правда, это оптовая.
Я поблагодарил, повесил трубку. Задумался. Зачем «Бристолу» архив Талля? Ну понятно, зачем – думают найти там секреты новых лекарств.
– Так что будем с ними делать?
– А какие есть предложения? – вопросом на вопрос ответил я.
Жиган достал коробку спичек, подвинул к себе пепельницу, что я держал на столе для курящих посетителей. Зажег сразу несколько спичек, начал их вращать – вверх, вниз… Понятно, на что он намекает. Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит. И что делать? Соглашаться или нет?
Глава 4
«ГОРОДСКIЯ В?СТИ». «Московскiе врачи при разстройств? желудка и понос? стали прописывать больнымъ супъ из обычной моркови, неожиданно оказывающiй большую помощь. Рецептъ супа простъ и общедоступенъ. “Одинъ съ половиною фунтъ очищенной моркови истереть на терк? и залить штофомъ воды. Варить медленно полтора часа. Долить кипяткомъ до первоначальнаго количества, добавить золотникъ соли, не бол?е”».
– Ты только посмотри! – Вика махала передо мной утренней газетой, а глаза мои на нее не глядели. И на прессу, и на Талль. Я ведь вчера малодушно промолчал. Надо было прямо запретить Жигану жечь дом в Москве, но нет, я начал бормотать что-то невнятное про людей, которые могут пострадать, хитрованец же убеждал, что пожар случится ночью, никто не сгорит. А урок Роттену будет хороший. И я промолчал. Не сказал ни да, ни нет. Жиган же понял все как да.
– Смотрю. Про наш суп пишут. – Я пожал плечами, глотнул почти остывшего кофе.