Он явно хочет меня успокоить, но выходит не очень. В горле опять горький ком образуется.

– А толку? – говорю как есть. – Я все равно уже не смогу его простить. Никогда. Просто обидно. Я семь лет жила с человеком, которого, получается, совсем не знала.

Ком в горле продолжает расти, почти душит, и на глазах вновь проступают слезы.

– Вот объясните мне, Владислав Владленович, – не выдерживаю непонимания ситуации, – чего вам, мужикам, не хватает? Я ведь не уродлива. Наоборот, без ложной скромности, всегда считала себя достаточно красивой. Я не злая, не жестокая стерва. Хотя начинаю думать, что зря я не такая. Может, будь я ею, Боря бы не подумал мне изменить? Побоялся бы. Или я бы раньше заметила его предательство. Но он ведь даже на работе никогда не задерживался! Не ночевал у друзей. Всегда домой приходил вовремя. Цветы приносил, в любви признавался. Как я должна была догадаться, что днём вместо работы он другую девицу обхаживает? И более того, у них ребёнок скоро родится. Когда у нас все никак не получалось его зачать. Может, в этом проблема? Что я бесплодна? – выношу новую мысль.

Зря я это все, конечно, говорю. Но я правда не понимаю. Если надоела, почему сразу о таком не сказать? К чему вся эта ложь? Как Борис вообще собирался жить на две семьи? И та, другая, она ведь даже не знает о том, что не единственная у мужика. Что он на ней никогда не женится. Точнее, теперь-то женится. Наверное. Но… Зачем он так поступил? С нами обеими… В чем смысл?

– Не говорите глупостей, – неожиданно резко осаждает меня мужчина. – Если человек любит, его не остановит какое-то бесплодие. С чего вы вообще решили, что бесплодны? Может, дело вовсе не в этом? Простой гормональный сбой. Или вообще несовместимость на генном уровне с мужем. Или дело вообще не в вас. Вы у врача хоть были, чтобы делать такие выводы?

– Я-то была, – тяну задумчиво, поднимая взгляд на босса. – Врач сказала, что все хорошо. А вы откуда знаете про подобные проблемы при зачатии?

– Читаю много, – усмехается тот.

– Журналы медицинские? – не верю.

– И их тоже, – подтверждает с самым безразличным видом.

Будто это ни разу не странно.

Все ещё не верю я ему, но не настаиваю.

– Спасибо, – благодарю вместо этого от всей души за поддержку. – Официально заявляю, что вы самый лучший босс, какого может пожелать работник.

– Оставите отзыв на нашем сайте? А я обязательно пропишу это в своём резюме, – предлагает азартно мужчина.

И я против воли смеюсь. Умеет этот человек меня отвлечь.

– Договорились, – поддерживаю.

Заодно так и впрямь проще абстрагироваться от случившегося.

– Возвращаемся в офис? – предлагаю.

Ещё немного отвлечься мне не помешает. Все лучше, чем в одиночестве дома сопли утирать.

– Уверены? – с сомнением уточняет Владислав Владленович.

– Вполне, – улыбаюсь как можно беззаботней, пожимая плечами. – К тому же вашу рубашку я все же тоже испортила. Хоть и не ту, – вздыхаю виновато, глядя на пятно от слез в районе его груди.

Хорошо, что я макияж смыла раньше!

Босс тоже смотрит на мокрый след, нарочито расстроенно вздыхая.

– Вот теперь точно вовек не расплатитесь.

И я опять смеюсь.

– Видите, мне никак нельзя уходить с работы.

Да и… не хочется.

Не хочется возвращаться туда, где я бездарно потратила пять лет своей жизни. Если только за вещами. Но и те…

Как Боря сказал?

Не мои?

Там вообще нет ничего моего. Даже про машину не забыл. За которую плачу я, но оформлена она на него.

Дура доверчивая!

Как можно было так ошибиться в человеке?

Но он казался таким… идеальным!

Я ещё удивлялась, что такие мужчины в наше время ещё остались. Романтичные, заботливые, нежные и внимательные. Не курящие и не пьющие. А как красиво он ухаживал, расписывая наше будущее! А затем воплощая его каждый день…

Не понимаю.

Зачем?!

Если не нужна…

Что за идиотский прикол?

До очередного приступа тошноты.

Открываю дверцу и ртом втягиваю в себя прохладный воздух, сразу побольше. Так душно… невыносимо.

– Алёна? – слышится обеспокоенный голос босса, и я нервно смеюсь.

Удивительно. В то время как мой собственный муж ни малейшего намёка на муки совести не испытывает, от Владислава Владленовича так и исходят волны сожаления и стремления помочь.

На плечо ложится его ладонь, и я снова сдаюсь. Разворачиваюсь, заглядывая в глаза цвета морской волны. Сейчас они кажутся такими синими-синими, как глубокие воды океана. Нереальные. И в них столько невыразимой нежности плещется, что я окончательно слетаю с катушек. Иначе не скажешь. Иначе не объяснишь, почему я, вместо того чтобы улыбнуться и заверить, что не настолько у меня все плохо, как он вообразил, подаюсь вперёд и целую его в губы.

Да, целую.

Мягкие, сочные, не такие пухлые, как у Бори, но не менее податливые. И сладкие. Вкус приторного пирожного ещё не пропал с них. И я спешу слизать его, с удовольствием отмечая, что мужчина отвечает на мои действия. И я пью его дыхание снова и снова, заменяя им своё. Избавляясь от осколков боли. Пусть эта мерзость выйдет из меня, а её место займёт чужое тепло жизни. Хотя бы на миг ещё почувствовать себя цельной и нужной. Всего один-единственный миг, за которым нет ничего, кроме того, кто уже не просто целует, а жадно отбирает мой кислород, делясь своим, как я того хочу.