Банкрофт Д. проквакал:

— Эдлард, осторожней с этим ножом — он очень острый. Не порежься. Мне же он сказал следующее: — Мы должны посмотреть на его комнату, прежде чем вселимся в этот номер. Мы платим только за самое лучшее.

— Ну, разумеется. — Я отобрал у Эдларда отрезанные шнурки, наградив его столь уничтожающим взглядом, что, как я вознадеялся, маленький мерзавец начнет заикаться от страха.

В ответ этот гаденыш пребольно кольнул меня в ногу ножиком.

— Ой!

— Отдай мне блокнот!

Банкрофт прохрюкал:

— Эдлард, не приставай к человеку, он работает.

— Я пить хочу.

— Слушай, парень, ты не можешь его напоить? — обратился ко мне Его Свинячество Банкрофт.

С удовольствием — где моя синильная кислота?

— Извините, сейчас мне очень некогда, но в любом туалете есть кран…

— О, нет, испанскую воду он пить не станет, — запротестовала Анжелика. — Ему нужна содовая.

Ему нужна порка, миссис. Эх, как бы я надрал задницу твоему ублюдку!

— Через полчаса мы приедем в Магалуф, — сказал я. — Там вдоволь содовой. Извините, я должен заняться остальными клиентами.

Я поспешно сбежал от них и согнал вместе все свое стадо. Слава Богу, все остальные клиенты оказались вполне нормальными и приличными людьми. Одна женщина средних лет, например, с тремя маленькими девочками, с сочувствием спросила:

— Досталось вам от этого несносного маленького американца, да?

— Немного, — улыбнулся я. — Ничего, справимся.

— 0н всю дорогу приставал к нам. Довел до слез моих девчурок — дергал их за волосы, щипал. Родители с ним совершенно не справляются. Жуткий хулиган. Счастье еще, что он не развалил самолет.

— Не беспокойтесь, миссис Ленни, мы его обуздаем.

— Я возмущена его родителями — почему они позволяют ему так себя вести? Он бегал по всему самолету, лазил по сиденьям, а однажды на полчаса заперся в туалете, не давая никому войти.

Я обошел всех клиентов, а потом, когда подали багаж, вернулся к Тони. Тот ждал меня с нескрываемым нетерпением.

— Ну, где они?

— Кто?

— Те шестеро девиц!

Я повернулся и указал.

— Вот, посмотри на эту женщину — у неё трое дочерей. Вон ещё две. А шестая, с косичками, держит в руках куклу. Видишь?

— Ах ты, мерзавец!

— Будь поосторожнее вон с тем маленьким американским негодяем. Он страшнее помеси гремучей змеи со скорпионом.

— Да, я видел. Когда он оттяпал твои шнурки, я думал, что ты сотрешь его в порошок.

— Дай время, я из него фарш сделаю. Я уже вынашиваю планы дьявольской мести. Этот подлец не уйдет от расплаты.

Из здания вышли первые клиенты, сопровождаемые носильщиками с багажом. Пока они усаживались в автобус, мы с Тони помогли Антонио запихнуть чемоданы и сумки в багажное отделение.

— Ну вот, вроде бы все, — удовлетворенно сказал я, пересчитав всех пассажиров. — Поехали, Антонио.

Войдя в автобус, мы увидели, что Эдлард С. Кайзингер, усевшись на место водителя, крутит руль, включает фары и запускает стеклоочистители. Я зашарил глазами по салону в поисках его родителей. Так и есть — сидят в самом хвосте.

— Эй, Эдлард, — процедил я, с трудом подавив в себе порыв схватить его за тоненькую шею и давить, пока он не посинеет. — Ступай к маме и папе.

— Нет, я буду рулить.

Я ухватил его за тонкую ручонку.

— Пойдем, малыш, будь паинькой…

— Отпусти мою руку, скотина!

— Эдлард! — Я встряхнул его за шиворот и, к моему вящему удивлению, он выпустил руль. Увы, мне следовало насторожиться заранее. Дождавшись, пока я поставил его перед собой, Эдлард пребольно лягнул меня по коленной чашечке.

— Ауу-ууу-ыыы-иии! — взвыл я. — Ну, блин, ты у меня сейчас попляшешь…

Я отшвырнул его на переднее сиденье. Эдлард ляпнулся на него так, что лязгнули зубы, но в следующий миг, разжавшись, как пружина, вихрем налетел на меня, беспорядочно молотя крохотными кулачками. Я крепко ухватил его за ручонки и присел, чтобы мое лицо оказалось вровень с его искаженной от ярости мордочкой.

— Слушай, парень, — прорычал я. — Если ты не сядешь и не утихомиришься, я оторву тебе руки и ноги и запихаю в уши. Понял? Я не шучу!

Это тебя угомонит, маленький поганец, подумал я…

Как бы не так. Ха! Дитятко разжало пасть и пропищало:

— Если ты меня не отпустишь, мой папаня тебе яйца оторвет! Понял?

Я беспомощно покосился на Тони. Тот ржал так, что слезы на глазах выступили. Я усадил Эдларда рядом с ним и грубо процедил уголком рта, как Хэмфри Богарт в роли неустрашимого Сэма Спейда из "Мальтийского сокола":