— О'кей, хмырь, это легавый. Он настоящий зверь. Только пикни — он тебя мигом скрутит в бараний рог и закует в наручники. Усек?

Эдлард метнул на Тони презрительный взгляд и фыркнул:

— Это не легавый, а дерьмо собачье. Нашел, чем испугать.

Я повернулся к Антонио, который слушал наш диалог с разинутым ртом.

— Езжай, Антонио, а то я его прикончу.

Когда Антонио запустил двигатель, я встал в проходе и стал проверять по списку своих клиентов. Некоторые из них, например, миссис Ленни, а также престарелая американская чета Фармеров, удостоили меня сочувственными взглядами. Я, между тем, строил догадки, что означает средний инициал в имени Эдларда С. Кайзингера — Смутьян, Свинохрящард, Скотинильям, Срандер…

Убедившись, что все на месте, я кивнул Антонио, и автобус снялся с места. Затем я включил микрофон, чтобы поприветствовать публику и дать вводную про паспорта, обмен денег и тому подобное.

— Леди и джентльмены! От имени компании "Ардмонт холидейз" рад приветствовать вас на Мальорке. Надеюсь, что долетели вы благо…

Я запнулся — Эдлард взрезал своим тесаком сиденье, уже ухитрившись откромсать добрых три дюйма обшивки. Я быстро выключил микрофон.

— Тони — отними у него нож!

Я быстро включил микрофон.

— Надеюсь, что долетели вы благополучно…

— Отдай нож, паразит!

— … и, уверен, что здесь вы замечательно отдохнете.

— Дай сюда нож, мерзавец!

Щелчок — микрофон вновь замолчал.

— Тони, брось нож мне!

Тони послушался. Эдлард молнией соскочил с сиденья и кинулся ко мне.

— Отдай мой нож, гнида!

Я отпихивал Эдларда одной рукой, пряча вторую за спиной.

— Ну, ладно, тогда я заберу вот это! — проревел он, выхватил у меня микрофон и рванул с ним по проходу. Шнур развернулся во всю длину, а в следующую секунду с громким треском лопнул. Эдлард полетел вперед, потом споткнулся и шлепнулся мордой в проход. Я ожидал, что автобус разразится аплодисментами, но зрители испуганно затихли.

Маленький вредитель хотел было зареветь, но передумал и, испустив воинственный клич, рванулся ко мне, явно намереваясь содрать с меня скальп и скормить стервятникам.

Однако добраться до меня ему было не суждено. Престарелый Фармер остановил его на бегу, цепко ухватив за шиворот.

— О'кей, малыш, — миролюбиво произнес он. — Хорошего понемножку. Ты уже всех нас достал.

С этими словами он круто развернул упирающегося и брыкающегося Эдларда Сукина-сына Кайзингера на сто восемьдесят градусов и поволок его в самый хвост автобуса, сидя в котором, родители негодника только сейчас впервые заметили, что в автобусе царит бедлам. Там, дружелюбно улыбаясь, Фармер вручил им взъерошенного сына и произнес следующую речь:

— Мистер и миссис Кайзингер! За сорок два года, что я проработал школьным учителем, мне впервые довелось иметь дело с таким скверным, невоспитанным, дрянным и разболтанным ребенком, каковым, к несчастью, является ваш сын. Он допек нас всех ещё по пути сюда, в самолете. Говоря "всех", я абсолютно убежден, что выражаю всеобщее мнение, и что все меня поддержат. С нас хватит. Если вы не примете самых строгих мер по его обузданию, то я не смогу поручиться за его дальнейшее благополучие.

Кайзингер-старший, который слушал этот монолог с отвисшей челюстью, вышел из оцепения и перешел в контратаку; его расплывчатая жабья физиономия угрожающе побагровела.

— Что вы хотите этим сказать, Фармер?

— Если ваш маэстро Эдлард хоть раз ещё нарушит наш покой и помешает нашему отдыху, я лично задам ему изрядную порку.

Эдлард заревел, как растревоженный носорог, и кинулся на колени к мамаше, которая, прижав сотрясавшееся в рыданиях дитятко к необъятной груди, заворковала:

— Ну, ничего, ничего…

— Вы об этом пожалеете, Фармер, — прорычал Кайзингер Великий. — Любой, кто хоть пальцем тронет…

— И ещё я добавлю, — перебил его старик, воинственно вскинув голову и повысив голос, чтобы слышали остальные, — что как коренной американец искренне стыжусь того, что являюсь вашим соотечественником.

С этими словами он круто развернулся и зашагал к своему сиденью, оставив Кайзингера бессильно пыхтеть и свирепо сверкать глазами. Усевшись на место, Фармер улыбнулся мне и сказал:

— Я, между прочим, всю жизнь преподавал в специальной исправительной школе для малолетних преступников.

Старик своего добился — до самого конца путешествия Эдлард нам больше не досаждал. Не досаждал он нам и в течение последующих недель. По простой причине — Кайзингеры уже на следующий день улетели в Лондон. К тому времени Эдлард вместо ожидаемого шоколадного загара приобрел пурпурно-лиловый цвет — испанский мальчуган, с которым он сцепился на пляже, отделал его по первое число. Совершенно незаслуженно, по мнению Кайзингеров — ведь Эдлард всего-навсего пропорол мальчишке футбольный мяч, а потом, в порядке извинения, попытался откромсать ему ногу.