— Как… здесь?

— Нет, нет — в доме. Наверху. Я хочу, чтобы все было, как надо.

— А как же мамуль… мама и папа? Они нас увидят.

— Нет. Я знаю, как пройти через черный ход. Мы часто гостили тут у графа.

— Что ж… Тогда пойдем?

— О-оо! — взвыла она, ещё раз пощупав меня напоследок.

Мы, крадучись, как злоумышленники, выскользнули из храма, стараясь держаться за кустами, подобрались к дворцу и, обогнув его, приблизились с обратной стороны. Некоторые балконные двери, выходящие на широкую террасу, были распахнуты настежь.

— Сюда! — прошептала Клариса.

Она увлекла меня за руку (мне уже начинало казаться, что Клариса никогда её не выпустит) в темную пустую кухню с выложенным плиткой полом. Она так уверенно обогнула стоявший посередине стол, который я бы даже не заметил, что я сразу догадался: Кларисса не впервые проделывала этот номер.

Узкий темный коридор, поворот налево… потом направо… на цыпочках к деревянной лестнице.

— Тише! — шикнула она, когда я споткнулся о первую же ступеньку.

Тихонько поднявшись, мы очутились в длинном, застланном ковром коридоре. Осторожно огляделись. Никого. Миновали с дюжину дверей, когда Клариса вдруг решительно распахнула ближайшую дверь справа и толкнула меня внутрь.

— Заходи… быстро!

Прикрыв за мной дверь, она включила свет. Спаленка оказалась довольно небольшая и на удивление скромно обставленная: двуспальная кровать, комод, небольшой гардероб и умывальник. И все.

— Это комната одной из горничных, — запыхавшись, пояснила Клариса. Она уехала вместе с графом.

— Здорово ты придумала, — восхитился я. — И так все организовано.

Она накинулась на меня, как изголодавшийся лев на добычу. Ее руки были сразу повсюду, словно щупальца осьминога. Губы впились в меня с жадностью вампира.

— Давай же… раздевайся скорее, — прерывисто пробормотала она.

Не переставая целовать меня, она нетерпеливо срывала с меня пиджак, теребила пуговицы, дергала за брюки…

— Раздевайся сама! — быстро проговорил я, на мгновение высвободив губы. — Я сам их сниму.

Не успел я стащить первую брючину, как Клариса уже стояла передо мной в чем мать родила. Никакая профессиональная стриптизерша не разделась бы быстрее. Взззз! — жикнула "молния", пшшш! — соскочило платье, пссс! трусики и лифчик полетели на пол, и вот она уже стоит передо мной абсолютно голая — стройная, загорелая, с пышными бедрами и круглыми упругими грудями, манящая и возбуждающая…

— Скорей же, чего ты копаешься! — набросилась на меня Клариса, хватая меня за руку и увлекая к постели.

— Погоди, у меня нога запуталась.

Плюх! — мы шлепнулись на кровать; брюки с трусами каким-то непостижимым образом соскочили с меня уже в воздухе.

— Я хочу тебя! — взвыла Клариса, ложась на спину и прижимая меня к своей мягкой груди. — Возьми меня, Рассел… Изнасилуй, если хочешь!

Что? О-оо!

Клариса схватила меня за волосы и, широко раздвинув бедра, прижала меня к себе, сдавив ногами с такой силой, что, окажись на моем месте рыцарь в доспехах, от него осталась бы только кучка покореженной жести.

— Ааооууыыии! — взвыл я.

Ее рука нырнула вниз и схватила моего наездника, чтобы направить его в цель. В следующий миг глаза Кларисы ошалело расширились.

— Рассел!

— Ну что теперь?

— Покажи мне его! Я должна на него посмотреть!

Она отшвырнула меня в сторону, рывком встала на колени, потупила взор и восторженно завопила:

— Ой, как красавчик!

И, блаженно сопя, опустилась, лаская моего дружка язычком и покрывая поцелуями. Ее ротик пылал, как жаровня для барбекю.

Вдруг Клариса отстранилась и посмотрела на меня испуганно расширенными глазами.

— Ой, Расселл… он стал ещё больше!

— А ты чего ожидала? — только и промямлил я.

— Скорее! Сейчас! Я хочу его прямо сейча-а-аааас! А-ааа! О-ооооо! О Боже, Рассел, я чувствую его где-то в груди… в горле! О-ооо, это просто фантастика! Невероятно! Не-ве-ро-ят-но!

Она извивалась, барахталась и брыкалась, словно впервые жеребящаяся кобыла. С её губ слетали жуткие стоны, бессвязные междометия и похабные возгласы, мощные когти немилосердно терзали мою плоть, раздирая спину. Внезапно она завопила, испугав меня:

— Расселл! Теперь — на спину!

Мы поменялись местами.

— О-оооо! О Боже, ты протыкаешь меня насквозь! Меня посадили на кол! Ха-ха! О-хо-хо! — Она вдруг демонически захохотала. — Клянусь всеми Богами, ты просто супержеребец, Расс! Ай да Уезерби! Погоди только, пока я расскажу про тебя Андреа Уорстхорн! Моей подружке. Она не поверит! Ха-ха! О-оо! О Боже, Расс, я умираю… Я кончаю! Я конча-аа-аа-ю! О-оооооооо-оооооооо!

— Йе-ху! — проорал я.

На какое-то страшное мгновение мне показалось, что Клариса умрет, не выдержав всесокрушающего оргазма. Вцепившись в подушку, она так рванула её, что пух разлетелся по всей спаленке. Ее голова заходила вверх-вниз, как у разгоряченного коня, бьющего копытом землю. Она кричала, смеялась, плакала, хихикала, вздыхала, охала и ахала. И все одновременно.