— Это счёты, как говорит Андрей Юрьевич, прибор для удобство счёта. Вот смотри отец Исаак.

Весь сон мигом слетел с Аргира. Не чудо, конечно, как эти индийские цифры, но как же удобно и как просто, почему он не додумался до такого простого «прибора».

— Нет ли у тебя других чудес, друг мой Егорий, — с набитым ртом поинтересовался Исаак и не обманулся.

Рясофор встал, стёр примеры с доски и стал объяснять математику и астроному, который себя считал вторым в мире после своего учителя Никифора Григора, правила сокращённого умножения двузначных чисел, потом цифр, заканчивающихся на пять, а потом даже извлечение кубического корня и возведения в куб двузначных чисел.

— Где же ты раньше был, Егорий! — воскликнул уже через несколько минут монах, — я три дня жизни потерял в этих стенах, а оказывается можно было учиться.

Событие десятое

Ашвеняй — божественные близнецы в литовской мифологии. Ашвеняй изображаются тащащими по небу карету Сауле (Солнца). Ашвеняй часто изображаются в виде лошадей.

Часовой мастер Атанасиос из Константинополя, математик и астроном Исаак Аргир из… Константинополя и рясофор Егорий из Владимира сидели вокруг стола, на котором лежал пергамент с эскизом, и заворожённо слушали Андрея Юрьевича из Екатеринбурга.

Вчера они собрались в том же составе здесь же, и профессор с астрономом послушали лекцию про водные часы и посмотрели чертежи… Хм. Каляки-маляки, что им представил Атанасиос.

Согласно, пусть будет эскизам, часы эти просто представляли собой колокола, которые, повинуясь специфическому механизму, приводимому в движение водяным спуском, отбивали промежутки времени. Ни стрелок, ни циферблатов у этого творения не было. Маленькие колокола звонили раз в четверть часа, а большие раз в час. И часов в сутках было семнадцать.

— Обязательно сделаем, дорогой Атанасиос, — заверил грека Виноградов, — но для того, чтобы людей, которые придут украсть нашу идею вводить в заблуждение.

— Что же ты хочешь сделать, князь? — обиделся часовщик.

— Механические часы. Там движитель будет гиря.

— Я слышал от своего учителя, что у англов на Оловянных островах есть университет и там стоят такие часы, о них рассказывали крестоносцы, что захватили Константинополь, но этот же барон говорил моему учителю, что их создатели сетовали, что они очень неточные, и чтобы поднять гирю снова на высоту нужно усилия десяти человек. А точность их проверяют по водяным часам, которые гораздо точнее, — вступился за земляка Исаак.

Общаться с греками было тяжело. Пока они речь толкнут, пока Егорий её превратит в плохой русский… Почему плохой. Ну, слова механизм или прибор в русском нет. Потом Андрей Юрьевич рассказал про шестерёнки и этого слова нет в русском, а есть ли это в греческом, не знал Егорий. А как рассказывать про анкер и штифты или полеты? Потому, беседу вчерашнюю профессор Виноградов свернул и ушёл свои каляки-малки рисовать.

Как мог изобразил анкерный спуск и систему зубчатых колёс, в том числе и сами зубцы для простой передачи и зубцы главного спускового колеса. В эскизе этом не масштаб и красота имеют значение, его задача — объяснить этим товарищам то, что Гюйгенс потом изобрести должен — как работает маятник с анкерным спуском.

— Что ж, дорогие греки, смотрите. Вот это коромысло мы для удобства назовём анкером. А вот эти две пластинки, закреплённые на нём — палетами. Смотрите, концы у них наклонные и этот наклон вам, уважаемые, предстоит рассчитать.

Давно, году в две тысячи тринадцатом, зашли как-то супруги Виноградовы в магазин, где часы продавались. Нужно было на день рождение знакомому подарить чего-нибудь не сильно дорогое и в то же время красивое и нужное, почему бы ни часы с кукушкой. Часы купили, правда без кукушки, зато с эксклюзивной стрелкой, которая была электронной — светилась, сама стрелка не двигалась, точнее её вообще не было. Её огоньки изображали. Вернее, их. Стрелок было три и все из огоньков. Ну, бог с ними с подарочными часами. На видном месте в магазине стояли напольные китайские часы с боем, с гирьками и маятником. Механизм типа скелетон, весь на виду. Их тоже купили, себе подарок сделали, всё же вещь необычная и статусная.

Раз скелетон, то решил Андрей Юрьевич разобраться, как такие часы работают, почему движения маятника не затухают, что его подталкивает. Ничего не понял. Нет, анкер увидел, гирьку на маятнике покрутил, удлиняя и укорачивая его, чтобы отрегулировать точный ход часов согласно инструкции, а то немного убегали вначале, как из магазина привезли. А вот, что двигает маятник, не понял. Пришлось залазить в интернет и находить ответ. И, как всегда, оказалось, что предки дураками не были, а Христиан Гюйгенс так вообще — гений. Ну, и вот сейчас эти полузабытые знания пригодились. Смог он нарисовать привод с зубцами и полетами.

— Смотрите, древние греки, палеты анкера как бы охватывают определенное количество зубьев спускового колеса и поочередно заходят в эти зубья. При этом сам маятник соединен вилкой с анкером. Понятно?

— А зачем… — начал Исаак.

— Не спеши. Вот здесь, — Андрей Юрьевич, ткнул палец в чертёж, — маятник находится в амплитудном положении и начинает опускаться в положение равновесия. При дальнейшем движении зуб колеса поднимает левое плечо анкера и при этом придает анкеру и маятнику силовой импульс. После окончания импульса палета освобождает зуб спускового колеса, спусковое колесо скачкообразно поворачивается, пока соответствующий зуб спускового колеса не натолкнется на поверхность покоя второй палеты. Затем маятник легко переходит на свою точку левого поворота и снова возвращается. Процесс этот циклически повторяется. Спусковое колесо при каждом полуобороте поворачивается на половину шага зубьев.