Стекло? Нет. Пока главная цель — это оружие, всё остальное после сражения у Житомира. Если выиграет, то потом будет несколько лет, пока Орда с силой соберётся, если не канет в пучину междоусобицы. А если проиграет? А если проиграет, то сбежит в Литву, а после начнёт сначала, прадед Даниил Галицкий именно так и делал. И ничего, вон в княжестве восемьдесят городов. И практически все процветают. И не должен он проиграть. Он целый доктор технических наук, а Даниил Романович и трёх классов не окончил. Шутка. Он и одного не закончил.

Событие тринадцатое

Велес, Волос — божество в славянском языческом пантеоне, «скотий бог». Согласно теории основного мифа — одно из центральных божеств в славянской мифологии, покровитель торговли, дарующий достаток, податель богатств

Боярин Владимир Батык на свадьбе князя Андрея Юрьевича чувствовал себя лишним. Там были король Польши с сыном, Великий князь литовский Гедимин с сыновьями, князь Мазовии и ещё несколько князей, а бояр почти и не было. Несколько человек из Волынского княжества и их трое, из Галицкого. Все время приходилось кланяться. Можно сказать, что, согнувшись ходил Владимир Святославович. И ещё одно его всю седмицу, что свадьба шла, из себя выводило. Все эти гости с коронами на головах были на голову выше его не только по положению, но и по росту. Самым высоким был король Польши Владислав I Локетек. Этот и на полторы главы над ним возвышался. При этом прозвище «Локетек» на русском будет локоть. Маленький, в смысле. Боярин присутствовал при разговоре, когда его об этом Андрей Юрьевич спросил. Тот на чистом русском, всё же долгонько жил у отца нонешнего князя Юрия Львовича, скрываясь от смуты в своих землях, так объяснил, что это так прозвали его князья у ляхов, за малые размеры его владений. Вроде как, локтями можно перемерить.

Невысокий и чернявый боярин, находясь бок о бок с русыми голубоглазыми правителями, возвышающимися над ним на голову, чувствовал себя обделённым богом, и зубами скрежетал постоянно, рискуя их сточить по самые дёсны.

Когда уже гости стали разъезжаться, его позвал Андрей Юрьевич, усадил напротив себя за столом, мотнул головой, разрешая девице налить в кубки мёда и повёл странный разговор.

— Скажи мне, Владимир Святославович, как думаешь, почему деды и прадеды наши проиграли все битвы татаровьям, и надели на себя ярмо рабское, а унгры, пусть и не сразу, но отбились от них, и даже расширили свою державу?

— Не ведаю. Сильнее унгры? — спрятал бороду в кубке боярин.

— Разве? В другом причина. В единстве, у них был один король, и он собрал всех способных воевать вместе, а ещё бил ордынцев неожиданно, уничтожал обозы, громил их по частям. А у нас наоборот. Мы по частям с их войском бились, Смоленск отдельно, Рязань отдельно, Киев, все малыми силами ратились с их войском. И выходили наши малые отряды не на обозников, лишая поганых пропитания, как унгры, а противу самых сильных и опытных воев.

— Тогда почему мы короля Шаробера разбили? — отставил кубок боярин.

— Хороший вопрос. Потому что, победив Орду, возгордились венгры и разобщились, каждый боярин у них посчитал себя теперь равным королю, построили замки и стали друг с другом воевать. Ослабла Венгрия, как Русь ослабла перед нашествием Батыя. Как думаешь, чтобы сбросить с плеч иго поганых, что нужно сделать?

— Все русские земли покорить сперва? — хмыкнул боярин Батык.

— Было бы неплохо. Почему мы унгров побили и почему отец мой не платил выход в Орду? — пальцем показал дивчине князь, чтобы долила мёду обоим.

— Рознь затеяли…

— Вот. Нужно убить или нанести поражение Узбеку такое, чтобы его свои убили и начали биться за власть. А пока они будут кровью истекать в междоусобице, мы будем, богатеть, набираться сил и подбирать под себя земли слабых соседей. Не веришь? По бороде твоей трясущейся от смеха вижу, что не веришь.

— Я, княже…

— Да, шучу. А теперь всерьёз. Не может быть сильного государства без своей монеты. Нам нужно, как при Ярославе и Владимире Мономахе свою монету чеканить, и из золота, и из серебра, и из меди или латуни, лучше. Сребреник же видел? Свою! А не зависеть от унгров, немцев, ляхов, ромеев. Умели ведь при Ярославе и даже при Владимире Святославиче чеканить, — князь положил перед боярином серебряную монету (лицевая сторона — изображение князя, оборотная сторона — изображение пикирующего сокола — родовой знак Рюриковичей).

А ещё нам нужен человек в Государстве, который бы знал, сколько можно начеканить серебряных монет или медных, а сколько нельзя, так как лишку будет.

— Разве может быть серебра излиху, княже? — теперь и действительно усмехнулся Владимир Святославич.

— Ещё как. Представь себе, что пришёл ты с мешком денег на базар за конём. И хочешь лучшего выбрать. А об этом узнали продавцы и сговорились, свели всех хороших коней и оставили одного, а цену на него установили огромную, а тебе деваться некуда, тебе нужен конь. Поскребёшь затылок и купишь, истратив больше, чем хотел. Или другой пример. Неурожай, и пшеница вздорожала и люди покупают, так как есть хочется и серебро есть. И теперь последний пример. Раздам я сейчас всё венгерское золото дружине, и пойдут они себе новую справу покупать, придут все вместе к кузнецу, а у него и нет столько кольчуг, например. И тогда дружинники будут больше злата предлагать, чем хотели истратить. И купят кольчуги вдвое дороже. Что объединяет эти три случая, боярин?

— Монет больше, чем товара, — почесав переносицу выдал боярин.

— Точно. Вот так и в государстве, если будет монеты больше, чем товара, то монета станет дешевле. Можно скататься к венграм и за ту же золотую монету коня купить, а у нас только за две. Потому, нужно точно знать, сколько денег можно чеканить, особенно меди или латуни. С золотом можно в Венгрию или к ляхам за товаром скататься, а с медью не поедешь. Да и дорога всю прибыль съест.

— Вестимо. А зачем ты мне это, княже говоришь.