— Эх, рано! — сплюнул князь Владимирский.

На самом деле рано, поспешил Ворон. Ещё бы полста метров и весь этот сброд въехал бы, во-первых, на засаженное чесноком поле, а во-вторых, почти весь был бы в зоне досягаемости стрельцов. А теперь половина примерно ордынцев стоит перед преградой — запрудой из раненых и убитых соплеменников, и до них стрелы не долетают. Продолжают втыкаться в мертвых уже или отправляют в преисподнюю раненых.

— Хоть в атаку посылай, — снова хотел было плюнуть профессор Виноградов, но тут ордынцы стали разворачивать коней и поехали… Нда. Нет, не назад, они повторили вчерашний манёвр и поскакали к замаскированной за леском батарее.

А там битва за ту минуту или даже две, что Андрей Юрьевич отвлёкся, продолжалась. При этом, как раз тяжеловооружённые всадники въехали на участок, где разбросан чеснок, часть упала, но с настойчивостью снежной лавины основная масса продолжала приближаться к орудиям, теперь совершенно бесполезным, и к полутысячи дружинников.

Вот и эти пересекли вполне для знающего человека видимую красную линию. Ну, и что, что она зелёная из сосенок маленьких сделана. Она точно красная. Именно на ней расположены мины.

Бабах. Ух, как здорово. Первый наступивший на доску конь взлетел в воздух, второй. Третий, семнадцатый. Низко полетели, видимо к дождю.

Прямо стена выросла перед наступающими ордынцами. Стена из дыма, пламени, земли и железный обрубков гвоздей, подков и разной прочей мелочи.

Глава 25

Событие шестьдесят восьмое

Якши — мифические существа. «Священные пути», «пути якшей». Вероятно, как и в индуизме, якши скифов — это природные духи, духи вод.

— Егорий, ай, что у тебя повылазило, Епифаний, белую ракету запускай. Нужно засадный полк в атаку отправлять? — ордынцы встали. Да тут бы и из двадцатого века солдаты встали. Одновременный подрыв семнадцати мин впечатлил. Стена огня и земли выросла перед степняками. И она снова произвела отрицательный отбор. Впереди всегда лучшие, самые знатные, самые сильные, самые смелые, ну и естественно — самые экипированные. И они, те кого боялись и превозносили остальные воины, вдруг превратились в куски мяса вместе с лошадьми и взлетели, а потом посыпались на обожателей в качестве фрагментов.

Так ещё и не все отрицательные эмоции. Сверху на первые ряды плюхнулись два десятка горшков с напалмом. Теперь и маленькие баллисты добивали. Гореть заживо очень неприятно. Хочется кричать. Несчастные и закричали. А потом стационарные арбалеты отправили два десятка замаскированных под толстую стрелу гранат. Бикфордов шнур аэродинамику подпортил немного, но один чёрт сто метров бомбочки пролетели, впились в людей или лошадей наконечниками и… разорвались. Испытывали их на забиваемых свиньях и коровах. Убойный эффект так себе. Ничего железного, кроме наконечника у стрелы. Нельзя перетяжелить конструкцию. А вот психологический эффект замечательный. Ну, и свинью или корову убивает гарантированно, отрывая от тела куски. Ерунда — двадцать убитых? Ерунда. А что думает по этому поводу сосед «пострадавшего». На его глазах у человека оторвало руку или ногу. Или голову.

— Микула, руки в ноги и дуй к сотнику Ворону. Скажи, чтобы все двести конных арбалетчиков двигались вперёд по направлению к Житомелю. Сейчас татаровей туда наш засадный полк погонит. Пусть встречают. Стой, пусть ещё пять сотен стрельцов на коней посадит и эти тоже вдоль реки хай к Житомелю двигаются. Если что прикроют арбалетчиков.

Вжих. Монашек Епифаний справился с запалом, и белая ракета взмыла в голубое небо. Тугудым, тугудым, это сапогами загрохотал вниз по склону насыпного холма вестовой Микула.

А Андрей Юрьевич вновь повернулся к минному полю.

Ордынцы разделились. Часть ломанулась прочь. И ломанулась невовремя. Им во фланг заходили убегающие с поля боя легковооружённые лучники. В результате два потока смешались. И победили более многочисленные паникёры-лучники. Они прихватили с собой около пятисот тяжеловооруженных всадников и по дуге понеслись навстречу выезжающим из леса дружинникам. Видимо первые уже увидели рисичей спускающихся с холма и стали разворачивать увлекаемый ими поток к западу к ставке их нойона. Прямо подарок. Ехали в лоб дружинникам, а тут подставили ему фланг.

Но это были далеко не все ордынцы. Больше двух тысяч всадников постояла в ста метрах от замаскированной батареи и стоящих рядами дружинников и возчиков, постояла и тронулась вперёд. Прямо на батарею.

Андрей Юрьевич хотел дать команду Даньке отходить, но понял, что не может этого сделать. У него не был предусмотрен сигнал к отступлению тому или иному подразделению. Да, даже всему войску тоже не был. Он, как и все диванные стратеги, себя проигравшей стороной не мог даже представить.