О, а вот эти реально достали!

После гибели Ники они словно с цепи сорвались, пытаясь навешать на меня и агентство столько собак и висяков, что смешно становилось.

Пришлось даже к своему особисту обращаться, чтобы он их раж поутихомирил, а то совсем не смешно стало – по две-три машины оперов паслись неподалеку от моей деревушки, офиса агентства и моего дома, а сами опера так и норовили то какого работягу взять за жабры и выбить чего-то противозаконного, а то и в машину чего подкинуть, под предлогом осмотра.

– Господин Кореев? – Вошедшего полицейского корежило называть меня господином и в этом, как ни странно, я его понимал.

– Проходите, присаживайтесь… - Радушно предложил я, понимая, что сегодня со мной не собачиться пришли.

– Вынужден отказаться. Но, благодарю. – Мужчина достал из-за пазухи пухлый пакет и аккуратно положил на стол передо мной. – Здесь, разумеется, не оригиналы, но общую суть вы поймете!

Чуть заметно мне кивнув, опер развернулся и к выходу из кабинета, но на самом пороге замер.

– Ты ее не уберег, так хотя бы зачисти… - И вышел вон.

– На опера мало похож… - Пожал плечами мой верный телохранитель, доставая из кармана сканер и поводя им над пакетом. – Все чисто…

Первая же выпавшая из пакета фотография заставила меня слегка покраснеть – молоденькая Ника явно была без комплексов, впрочем, с возрастом их стало еще меньше…

Раскрыв обычную, картонную папку бегло пробежал глазами первый абзац и…

– Завари-ка, Саня, кофеечку, я тут надолго…

Шелестели страницы, ксерокопии фотографий и документов перелетали слева направо, заставляя меня то бледнеть от ярости, то краснеть от собственной глупости.

Н-да-а-а-а-а, рановато мне с большими дядями и тетями сисями-писями меряться, ой, как рановато!

Привычно сожрав гематогенку, прихлебнул кофе, подстегивая организм на ратный подвиг и доблестный труд.

Н-да-а-а-а-а, не ожидал от Ники такой подляны, совсем не ожидал, но…

Много, слишком много во мне осталось человеческого!

Да и просчитать меня можно на раз, как оказалось!

Дочитав страницу, дал себе зарок – людям больше не помогать.

По крайней мере – бесплатно не помогать…

– Шеф… Может, в люлю? – Санек тихонько напомнил мне, что режим я уже нарушил немеряно и что усугублять не стоит.

Глянув за окно, вздохнул.

Первые лучи солнышка, уже зимнего, хотя и осень за окном, прорывались над макушками высоток недалекого спального района.

И пусто было на душе – хоть волком вой!

Н-да-а-а-а, а ведь я теперь отлично понимаю тех вампиров, что собравшись силами выходили под рассвет, прерывая линию жизни.

Теперь-то я их точно понимаю!

– Чутка осталось, Сань… - Я вновь углубился в полученные документы, «добивая» до уже почти понятного мне, финала.

Странная штука жизнь, ей-ей, странная.

Ника, что пришла следить и ставшая родной.

Заря, которая много о чем могла рассказать – да и рассказала бы лучше, дурочка! – но предпочитала вытягивать все молча, стиснув зубы.

Ну и я, «недокусок», так и оставшийся человеком.

Хороша компашка, блин.

Закрыв папку, покатался в кресле по комнате, разгоняя кровь и прикидывая, что же теперь со всем этим делать.

– Саня… На пару суток меня ни для кого нет! – Я взял со стола папку и сунул в сейф, откуда она махом перекочевала в один из личных тайников старейшины «ПСА», добраться до которого могу только я. – Скажешь, что снова поплохело, вызвали Таньку и она меня обколола по самые помидоры, чтобы я не дергался и спал.

– Понял. – Санька вздохнул. – «Жене сказал, что у любовницы, любовнице – что у жены… А сам на чердак и учиться, учиться, учиться…»

– Нечто типа вроде… - Усмехнулся я, закутываясь в тень и рывком оказываясь…

Да, этот тайник я нашел уже в дневнике, Старейшина делал его в тайне даже от своей феечки, стаскивая в него диковинки, которым в руки людей, а уж тем более – нелюдей, лучше не попадать.

Тридцать на тридцать и на три с половиной, совсем не похоже на остальную гигантоманию, но вот стеллажи, покрытые пыльными плитами горного хрусталя, под которыми дремали предметы…

Точнее – ПРЕДМЕТЫ!

Шесть рядов.

Два яруса.

Две с половиной тысячи экспонатов.

И просто тонны вездесущей пыли!

И только две строчки следов – одни от моих еще ног, а другие – уже от моих колес.

– Трашанэр! Хоол! – Два слова, появившиеся в голове непонятно откуда, запустили систему очистки тайника, в одно движение собравшую почти вековую пыль в плотный брусок, который исчез, оставив после себя только запах озона.

Под потолком и на стенах замерцали, набирая мощность, «фонарики фей», заливая тайник приятным, хотя слегка и излишне желтоватым, светом.