– Борт 1764. – Диспетчер тоже явно заприметил мои «телодвижения» и теперь хотел меня, наверное, выпороть. – Пролет вдоль реки запрещаю! Курс 18, высота восемьсот, посадка на аэродроме «Мозжечок». Там заберете заблудившегося туриста, дозаправитесь и вернетесь. Как слышно?

– Слышу прекрасно, курс 18, высота 800; «Мозжечок», турист, дозаправка… Борт 1764 исполняю… - Я добавил оборотов, вылезая в верхний эшелон и поражаясь управляемости новой, совершенно гражданской игрушки от знаменитого ОКБ!

– Борт 1764… - Диспетчер вздохнул. – Не выделывайтесь, отдайте штурвал инструктору и не лезте не в свое дело!

«Ага, разбежался «отдавать инструктору»!»

На пару секунд расслабился, вспоминая манеру пилотирования Машеньки, которую за эти три месяца изучил от и до и…

Не отдал!

С ее «правилами» мы тащиться до «Мозжечка» будет час, там зависнем на полчаса, да и обратно еще минут сорок-сорок пять будем пилить…

Нет уж, дудки!

Я опустил нос и добавил оборотов.

Один хрен, за горючку плачу я, как «вольный курсант»!

Смешной вертолетик на восемь жоп без груза и всего на пять - с грузом, послушно фыркнул и, шелестя винтами, послушно почапал на «Мозжечок», демонстрируя все самые лучшие задатки взятые от боевой машины.

Хотя, моторчик, конечно, слабоват…

Зато экономичен и практичен, этого не откажешь!

Расслабившись, бросил быстрый взгляд на своего инструктора и слегка испугался – во взгляде Машеньки читалась такая неприкрытая ненависть, что я захлопал рукой по сидению, в поисках рукоятки катапультирования.

Не нашел и был этим искренне огорчен – Машенька воистину была страшна, но уже через секунду ненависть сменило отчаяние, а пылающие красным щечки стали наливаться хорошо мне знакомой зеленью.

Ради любви к ближнему своему, я сбросил скорость, но «зеленка» все прибавлялась и прибавлялась, так что я начал высматривать полянку попросторнее…

…- В этот раз все обошлось малой кровью.

Приткнувшись на поляне, в окружении редких сосенок-березок и прочего великолепия, мы выползли из «вертушки» и шлепнулись на жопы, расстегивая ремешки и замки-молнии.

Вроде и жарень, но колотило нас обоих.

А верного «крокодильчика» с номером 21 было искренне жаль!

Мы с ним ого-го сколько прошли, но вот этот последний рейд нашего «мишеньку» просто добил!

Вообще удивительно, что мы продержались столько!

– Это было пизссец как нереально! – Мой стрелок уже освободился от шлема и костюма и теперь сидел, точнее – полулежал, подставив свое бледное пузо под полуденное солнышко. – Но… Кому рассказать, ведь не поверят же!

– Ага… - Я тоже принялся разоблачаться. – Лет через двадцать, в мемуарах, если разрешат, расскажешь!

– Но ведь, Кореец, сам посуди, это какая же была операция! – Олег повернулся в мою сторону. – Семь Тысяч Километров! Двадцать пять «подскоков»! И нигде, нигде-нигде ни единого срыва! Двадцать пять вертолетов! Всю европу от Испании и до Минска прошли, такой шорох навели! А заметили только в Польше!

– В Венгрии. – Поправил я. – Ну, не ждали нас с моря-окияна… И не ждали, что столько народа будет в восторге от «ценностей». И что Союз ухоронок столько наделал по всей восточной европе, что некоторые и сами уж забыли, что делали…

– Ага… Особенно про парад вспомни! – Олег прыснул в кулак. – «Демонстрационная группа демонстрирует работу диверсионно-штурмовой группы на захваченных Ми-24»!

О, да!

Вот это выступление нам никогда точно не простят, ведь десяток «Крокодильчиков» отработал по базе с таким усердием, что теперь на ее месте еще долго трава расти не будет, а «ихние пионэры» будут таскать туда цветочки и горько плакать над перепаханной бетоннкой, в которой осталось сразу ТРИ «презика» что месяцем раньше распинались перед своим электоратом, обещая быструю победу, обещая богатые земли и реки, полные рыбы.

Теперь ни рыбы, ни земель…

Я сладко потянулся и, украдкой оглядевшись, двинулся к кустам – освободиться от балласта.

Эх, хорошо!!!

– Слушай… А они сюда не рыпнуться? – До Олега только сейчас дошло, что наш прорыв явно не остался незамеченным, причем, во всех диапазонах – уходили мы на форсаже, отплевываясь всем, что было в наличии, по всем, кто хоть как-то высовывал голову из жопы.