За два шага преодолев разделяющее их расстояние, Сигилла встала рядом с Сорасой и вложила связку ключей в ее здоровую руку.

– Я знала, что ты в порядке, – проворчала охотница за головами. Руки по-прежнему были связаны, но ее это, по всей видимости, ничуть не беспокоило. Приняв боевую стойку, она замерла напротив рыцаря.

– Разумеется, Сигилла, – бросила Сораса через плечо, оставив их сражаться один на один.

Она осмотрела озаренное светом факелов подземелье, прежде чем увидеть Дома. Ее глаза снова вспыхнули медным пламенем, словно два маяка посреди темноты.

Дом бы не удивился, реши она потянуть время, чтобы, по своему обыкновению, помучить его. Но, к облегчению Дома, она разобралась с замком камеры в мгновение ока.

Сигилла тем временем подкрадывалась к рыцарю.

– Будешь спасаться бегством, отважный боец Львиной гвардии?

– Ни за что, – прорычал он в забрало шлема.

– Тогда мне, к сожалению, придется тебя убить, – сказала она сквозь смех. – Хотя, наверное, я буду вынуждена убить тебя в любом случае. Мы же не хотим испортить остальным сюрприз? Уверена, ты меня поймешь. – Продолжая смеяться, она бросилась на рыцаря с яростью рассвирепевшей буйволицы.

Оказавшись внутри камеры, Сораса принялась изучать цепи Дома, а он, в свою очередь, рассматривал ее лицо. Прошедшие три недели оставили на ее теле заметный отпечаток: под глазами залегли тени, скулы заострились, а лицо осунулось сильнее, чем помнил Дом. Ее пальцы были сплошь в синяках и ожогах, на некоторых даже недоставало ногтей. Кожаная одежда порвалась по швам, обнажая татуировки и черные полосы пепла и темно-красные следы запекшейся крови. Но, несмотря на синяки и раны, стоящая перед ним девушка оставалась Сорасой Сарн. Безжалостной и бесстрашной. Упрямой, как ослица.

Губы Дома невольно растянулись в широкой улыбке.

Сораса посмотрела на него, приподняв подбородок. Стук ее сердца звучал в ушах Дома, как барабанный бой. Она снова покрутила на пальце связку ключей.

– Древний, – произнесла она.

– Амхара, – отозвался он.

Сораса вздернула бровь, осматривая многочисленные цепи и путы.

– Даже не знаю, с чего начать.

Облегчение, которое испытывал Дом, тут же сменилось привычным раздражением. Улыбка слетела с его губ.

– Сарн! – прорычал он.

– Ладно, ладно, – с ухмылкой сказала она.

Пока Сигилла кружилась в поединке с рыцарем, Сораса занялась цепями Дома. Она начала с запястий, подбирая нужный ключ к каждому замку. Раздался щелчок, и его рука оказалась на свободе. Суставы болели нещадно. Когда Сораса сняла оковы со второго запястья, Дом едва сдержался, чтобы не застонать.

– Тише, Дом, мы почти справились, – прошептала она непривычно мягким голосом. – Разберешься с ошейником?

Вместо ответа он сорвал стальной ошейник с шеи, согнув его пополам.

Сораса широко улыбнулась.

Когда последние цепи спали с тела, Дом наконец-то оторвался от проклятой стены. Казалось, он превратился в ураган, полный боли и ярости. Он ударил ногой по железной двери, и она, сорвавшись с петель, с глухим лязганьем упала на каменный пол. Мир вокруг приобрел невероятную четкость, а время как будто замедлилось.

Дом чувствовал себя великаном, вырвавшимся на свободу. Драконом, взлетающим в небеса. Зверем, сорвавшим с себя путы.

Как жрец склоняется перед богом, так и Сигилла пригнулась, уступая дорогу Дому.

Скрытое забралом лицо рыцаря побледнело, а рот распахнулся от ужаса. Он выронил меч, который с громким бряцаньем упал на пол. Рыцарь развернулся и побежал прочь, пытаясь укрыться от приливной волны бессмертной ярости.

Дом не любил жестокость. Поэтому расправился с рыцарем быстро и без лишнего шума.

В подземелье снова воцарилась тишина.

Сораса осела на пол, прислонившись спиной к решетке. Сделав яростный вдох, она зажала раненую руку между коленями, а ладонь другой положила на вывихнутое плечо. Раздался жуткий хруст, эхом разнесшийся по коридору, и плечо снова встало на место. Дом невольно вздрогнул при виде того, как Сораса морщится от боли. Такое выражение появлялось на ее лице крайне редко.

Спустя полмгновения Сигилла заключила ее в свои стальные объятия. Поморщившись, Сораса высвободилась из рук темурийки.

– Не хватало мне еще сломанных ребер, – проворчала она, выпрямляя спину. Но ее тело все еще немного кренилось набок, и Сораса продолжала держаться рукой за прутья, чтобы не упасть. Второй рукой она схватила с пола своей камеры чашку с водой и с жадностью ее осушила.

Даже сейчас Сораса скрывала эмоции за привычной маской, но Дом видел ее насквозь. Он подобрал с пола меч рыцаря, крепко обхватив рукоять, а затем подошел к убийце-амхара и неуверенно протянул ей ладонь.