— Что происходит! Ен! — кричу, кривясь от боли.

— Твою же мать, — ругается кудрявый этот.

Смотрю на него, он валяется на полу, с плеча хлещет кровь, когти волка проткнули его насквозь. Он пытается зажать рану рукой, но это не дает эффекта, так и кровью истечь не долго. Парень стонет от боли, получить такую рану сейчас, когда нет звериной регенерации очень опасно.

— Почему он превратился, а мы нет? — спрашиваю у него, смотря на волка.

— Это переход парень! Ты что раньше не выдел? Смотри, он все еще на двух стоит, как человек.

Ен, то что было раньше им, и правда стоит на двух. Его размеры стали больше, он неуклюже пытается сорвать с ног кандалы, но пака слишком слаб.

— Есть вопрос поинтересней, брат. Он сейчас еще слаб, но через несколько часов станет сильнее и тогда кандалы и твой кулак его не остановит. Что тогда мы бедуем делать? — кудрявый плюет кровь.

— Это началось из-за того, что мы перекрыли подачу газа? — интересуюсь, проверяя сколько костей на руке сломал.

— Вряд ли, — кудрявый срывает с себя лохмотья, раньше бывшие одеждой и рвет зубами на полоски, перевязывает рану.

Подхожу к нему, помогаю, иначе он не справится. Больше не чувствую в себе злости на него, злость заняло беспокойство.

— Ты как? Нормально? Выглядит не очень, — прижимаю целой рукой его рану, разные тряпки алеют от крови.

— Превращусь и все будет нормально, — отвечает он тяжело дыша.

— Это долго с ним будет происходить? — сменяю тему, видя, как ему тяжело.

— Я же говорил, дня два — три в среднему если перейдет конечно, — парень кривится, садясь в углу и подпираясь спиной об угол.

— А разве он уже не…

— Нет, — перебил меня кудрявый, поняв вопрос и так, — в любой момент что-то может пойти не так и он умрет.

Ен зарычал, он пока боялся подходить к нам, но это только пока.

— Понятно, — бесит собственное бессилие, — мы можем чем-то помочь?

— Нет, это только ведьмы могут. Но где ты видел здесь ведьму? — кудрявый слегка улыбается.

— Ведьмы?

— Встречал их? В наших края осталась только две, одна ненавидит нас, вторая помогает. Вечно не стареющие старушки. Я видел ее всего лишь раз, когда переходил, но мне хватило что бы их возненавидеть.

Целых две? Интересно, к какой меня отвозил дядя? К плохой или хорошей? Хотя какая разница? Судя по всему, встреча кудрявого и ведьмы так же нельзя было назвать приятной встречей.

— Я встречал ведьму однажды, — говорю, чтобы отвлечь кудрявого от боли и самого себя от переживаний за этих обоих.

— Правда, что ли? — голос кудрявого слабый, касаюсь его лба рукой, влажный и прохладный такой.

Беру его руку, пальцы холодные. Это все очень плохо, неужели кровь оборотней совсем не лечит?

— Слышь, мы с тобой не в таких отношениях, что бы ты меня за ручку держал! — он попытался пошутить, забирая свою руку.

— Ой, да успокойся! Не заберу я тебя у твоей пары, вернёшься домой, завоюешь ее снова и все у вас бедует хорошо.

Улыбаюсь в ответ натянуто, тряпки уже полностью промокли кровью. Если силы оборотня не вернутся в ближайшее время, то…

— Да я не втюрился в нее, — снова отнекивается он, но уже не так активно, как раньше.

— Ага, — киваю со смешком.

Беру несколько шкурок с кучи Ена и приматываю их к ране. Да, одежда и шкурки грязные, но оборотням все микробы не по чем. В действительности, что может быть большей инфекцией для организма, чем зверь внутри тебя?

Он молчит, пока я перевязываю его раны. Ен в углу скрутился калачиком и слегка постанывает, как человек. В воздухе так и чувствуется напряжение. Мой зверь спит, я не хочу, чтобы он проснулся, но при этом мне нужны его силы, регенерация. Они нужны не только мне, кудрявому и Ену тоже. Как противна сама мысль о том, что я слишком слаб без него. Не могу выбраться с этой клетки, в которую попал именно из-за него! Сколько еще раз эта гадость будет портить мою жизнь, сколько еще я буду страдать из-за него?!

— Как думаешь, у меня есть шанс, — заговорил кудрявый, отвлекая меня от собственных мыслей, — начать с ней все сначала? В смысле, без деда и всей это фигни.

— Брат, по-моему, ты слишком накручиваешься, будь проще.

— Сказал тот, кто не может примирится сам с собой, — он улыбается слабо, все еще хмурясь от боли.

Мы сидим в тишине какое-то время. Мыслями я где-то далеко, думаю о тёте, о собственной жизни и о том, как изменю ее, после того как мы отсюда выберемся. Если есть возможность помочь этим двум хоть чем-то, я помогу. Ена точно заберу с собой, если у него никого больше не осталось на родине, оставлю с собой. Как там говорила та полоумная женщина? Возьму в стаю? Кудрявого я бы тоже взял, а то его дед совсем уже замучил. Правда не совсем понимаю, что означает само это слово «стая», почему-то в голове оно упрямо ассоциируется с семьей. Вряд ли это моя ассоциация, скорее понимание этого слова от зверя. Мне так хочется верить, что дальше все будет хорошо, нет, мне сейчас это просто необходимо.