— Ты, — слов не хватает что бы сказать, как сильно я ее ненавижу.

Все она, это все она! Его больная любовь к ней, решила судьбу этой мерзкой девчонки. Мне нужно всего лишь скрутить ее шею, чуть дольше задержать руку и все. Все кончится.

Она дает мне по лицу, и я как будто прихожу в себя. Ее лицо бледное, она задыхается, в глазах боль и страх. Я стал чудовищем для нее, и тем более для себя. Отпускаю ее, падает на диван и громко кашляет.

— Что случилось? — спрашивает Ваня из-за ширмы, пока я не могу толком понять, что произошло.

Зверь не остановил меня, не перехватил контроль над моим телом. Он не мог? Чувствую, как он терзает меня изнутри, чувствую его панику. На самом деле он не может меня остановить, если я настолько сильно пожелаю ее смерти, что заглушу его сознание в себе? Почему на то короткое мгновение, что видел страх в ее глазах вспомнил о маме. Она так же смотрела на отца, когда он в очередной раз бил ее. Неужели от отца мне досталась не только внешность, но эта страшная жестокость? Когда-то обещал себе, то никогда не стану похожим на него. Получается, я врал?

Во что она меня превратила?

Она не сказала о том, что случилось своему брату. Тот скрылся за ширмой, так и не поняв, что я только что чуть ли не убил его сестру.

Мне нужно уйти, срочно нужно уйти отсюда, пока не убил ее, пока не убил всех здесь. Еще никогда не чувствовал себя таким чудовищем.

— Иди помойся, что ли, воняешь, — не знаю зачем сказал ей.

Может просто хотел, чтобы она тоже ушла с этого клуба. Хотел, чтобы она исчезла из моей жизни, как будто ее и не было никогда.

— Пошли, — приказал парням и направился к черному выходу не оборачиваясь.

На улице почти сразу превратился в волка, плюнув на все наши правила. Так давно не делал этого, что было больно, но боль мне сейчас и была нужна. Она отрезвляла, заставляла чувствовать себя все еще человеком, а не чудовищем, которым по сути и являюсь. Не знаю сколько мы пробегали, прежде чем я смог наконец собраться в прежнее состояние. Как обычно, почти на рассвете прибежали в наш лагерь, недалеко от дома. Там всегда стояла палатка с одеждой и едой.

— Чувак, ты превратился! — радостно завопил Кирилл у меня за спиной, превратившись в человека.

Не спрашивая и ничего не говоря, опрокинул его на землю и бил, бил по морде, пока тот не престал двигаться.

— Ты что делаешь, мать твою! — кричит Дима и я берусь за него, сшибаю его так же и первого.

— Как дети малые! — влезает Ваня и тогда наша драка перестает быть избиением.

Мы тяжело дышим, развалившись по разным углам палатки. Драка в человечьем обличии мне всегда нравилась больше, после нее болят сбитые костяшки рук.

— Я же говорил, что это была глупая идея, — проговорил Кирилл, потирая ушибленный подбородок.

— О чем ты?

— Мы хотели тебя вывести из себя, — отвечает за узкоглазого Дима.

— Зачем?

— Димка решил, что ты взбесишься, когда мы это сделаем и тогда наконец перестанешь ломаться.

— Не сваливай всю вину на меня, ты со мной согласился, — припираются как супруги честное слово, сваливая вину один на другого.

— О чем вы говорите? — теряю терпение.

— Нам надоело получать в рожу от тебя, каждый раз стоит нам ее увидеть! — высказал свою глубокую мысль Кирилл и мне захотелось подтвердить его слова еще одним ударом.

— Так не надо на нее бросаться, как на кость какую, — слегка равнодушно буркнул Ваня.

— Как будто мы можем себя контролировать! — Димка вспылил, поднялся на ноги и с ненавистью смотрит на меня.

— Это уж точно, башку просто непросто сносит, — поныл второй страдалец.

— А кто не может? Я же себя контролирую, так чего вы не можете?! — кричу на них поднимаясь на ноги.

— Да все и проблемы что ты себя контролируешь! — кричит на меня наш художник.

— Чего?

— Что сказал отец, ты же слышал? Она пахнет как свободная волчица! Свободная, олух! Другими словами, когда она не станет свободной, эта дрянь пропадет. Ее запах больше не будет сводить нас с ума, не будет заставлять хотеть ее.

— И причем тут я? — выхожу из себя от его тупых претензий.

— Да при том! Трахни ее уже! Хватит, блин, ломаться! Это связывание, от него никуда не денешься! Оно не пропадет! Ты все ждёшь не пойми, чего, пока все остальные страдают. Я Нину люблю, а из-за этой дряни с запахом, хочу твою мерзкую толстуху! — Закричал он, фанатично наступая на меня.

Его смог успокоить только сильный удар с права от Вани. И как бы мне не хотелось соврать себе, если бы он этого не сделал, это бы сделал я.